7.7 Аудиенция на Майдане

(21.07.1618? – 24.07.1618?)

И вот в этой спешке и суматохе в связи с отъездом короля Послу сообщают, что тот хочет дать ему аудиенцию (причем в тот же день), и что главный квартирмейстер за ним заедет. Посол прождал допоздна и только перед заходом солнца приехал квартирмейстер в сопровождении двух всадников и передал приказ короля выехать на прогулку на Майдан, где его уже ждет король, который обязательно поговорит с ним на следующий день. Если бы не опасение показаться несговорчивым, Посол отказался бы, так как очень хорошо знал, насколько бесполезно было обсуждать проблему королевства Ормуз, даже если бы ему предоставили не одну, а много аудиенций (впрочем, он сомневался, что ему предоставят даже одну). Но все же согласился поехать, чтобы облегчить свой отъезд из Касбина; в последние дни до него дошли слухи, что король хочет оставить его в городе. Так что в сопровождении тех немногих слуг, что еще могли сесть на коня, он поехал на Майдан, где уже находился король вместе с теми же людьми, что бывали с ним там и ранее.
Король приказал, чтобы смолкли трубы и барабаны, которые звучали там непрерывно, и жестом пригласил Посла составить ему компанию. Посол сразу понял, что король хочет дать ему прощальную аудиенцию прямо там и, подозвав одного из переводчиков, сказал ему, чтобы тот под страхом смерти переводил королю в точности то, что он будет говорить, и что, хотя он сам не знает ни турецкого, ни персидского языка, но сможет по ответам короля понять, добросовестно ли переводчик выполняет свои обязанности. Переводчик расположился между Послом и королем, и они стали прогуливаться по площади. Король сказал, что Посол может обсуждать с ним все, что пожелает, так как больше такой возможности не представится. Но сразу же (не дав Послу сказать и слова) принялся говорить о том, что они уже подробно обсуждали в саду Майдана несколькими днями ранее, а именно: что правители Европы не хотят объединиться, чтобы вести совместную войну с Турком.
Посол прервал короля, так как тот по сути продолжал прежний разговор, сказав, что уже дал Его Высочеству достаточно полные разъяснения на эту тему, и, так как время очень ограничено, он просит короля дать ему возможность затронуть другие темы, которые его король и господин поручил ему обсудить, и о которых они еще не говорили. Однако Король Персии, не обращая внимания на слова Посла, продолжал толковать свое, превознося победы, одержанные им над своими врагами (в основном над турками), и жалуясь на то, что христианские короли не хотят ничего делать, предпочитая, чтобы он со своими вассалами с риском для жизни один воевал с общим врагом. И так как он говорил не переставая и не давая переводчику вставить и слова, то Посол понял (хотя и не был пока уверен до конца), что король ни в коем случае не хочет говорить о возвращении незаконно захваченного королевства Ормуз, и поэтому искусно старается протянуть время до тех пор когда стемнеет (а солнце уже садилось), и на этом закончить эту явную пародию на аудиенцию.
Хотя король, Посол и переводчик передвигались верхом на лошадях отдельно от всех, иногда к ним приближался один (а иногда двое) из тех персов, что обычно сопровождают короля, располагаясь у него за спиной, немного поодаль; затем они снова возвращались на свое место, а к королю приближались другие.
На площади, хотя она была очень большой и полна народа (и придворных, и иностранцев), было очень тихо. Среди присутствующих был Али Паша – очень ценимый королем человек, хотя и турок; он был комендантом крепости Табрис (1), которую сдал персам и перешел на службу короля, так как боялся кары Великого Турка (2).
В конце концов, Посол, видя, что уже почти стемнело, сказал королю, что очень просит позволить ему сказать несколько слов по поводу королевства Ормуз, так как все сказанное Его Высочеством о войне с Турком он очень хорошо запомнил, все в точности запишет и передаст своему государю. Очень неохотно и с недовольным видом король уступил, и Посол сказал ему, чтобы Его Высочество обратило внимание на то, насколько не соответствует словам о дружбе с королем Испании, провозглашаемым королем Персии, то, что во время, когда обе стороны обмениваются посольствами для установления и подтверждения полного мира и дружбы (3), захватывается остров Бахрейн – лучшая и большая часть того королевства, затем – земли Могостана и, наконец, крепость Коморан и остров Кешм (4). И это при том, что король Испании не давал для этого никакого повода и всегда сохранял нерушимой свою дружбу. Король в большом возбуждении прервал его, говоря, что все завоеванное им в королевстве Ормуз, принадлежало не королю Испании, а правителям, которые были вассалами нынешнего короля Персии и его предшественников, и потому он забрал то, что ему принадлежало. Посол на это ответил, что всем известно, что королевство Ормуз сто десять последних лет принадлежало королям Испании или их предшественникам – королям Португалии (5), и никто этого не оспаривал. Короли же Персии никогда не имели права на него – до морского побережья никогда не простирались ни владения королей древности (6), ни владения Софи Исмаила, шаха Тхамаса или Махамета Кодабанды (7), то есть отца, деда и прадеда нынешнего короля. Несчастный переводчик – сириец из Орфы (8), выросший в Ормузе – бледный и дрожащий от страха, – видимо, все же перевел слова Посла, так как король, услышав сказанное, не сказал ничего в ответ, а в ярости развернул коня и ускакал прочь. Посол же после этого вернулся в свою резиденцию.
Сопровождавший Посла главный квартирмейстер передал тому от имени короля одну из низкорослых лошадок, привезенных из Ширвана (9), и несколько дюжин соболиных шкур для пошива одежды; видимо, король приготовил эти подарки еще до этой тяжелой и бурной аудиенции.
Еще по прибытии Посла в Спахан (и особенно после того, как он прибыл в Касбин) некоторые сопровождавшие его монахи говорили ему, что король очень плохо отнесется к разговорам о возвращении занятых им островов королевства Ормуз. Особенно же в этом его убеждал один итальянец, уроженец Рима, по имени Педро де ла Валле (10). Он из любопытства и в силу свойственной многим природной склонности к перемене мест и скитаниям по свету (11) после пребывания в течение нескольких лет в Константинополе, Сирии и Египте прибыл через Алеппо в Багдад и там женился на бедной женщине, христианке из несториан (12). Правда, по прибытии его в сопровождении этой женщины и ее сестры (13) в Спахан, те усилиями местных братьев-монахов были приведены в лоно нашей римской католической церкви. Он (как и обе его спутницы) носил персидскую одежду и в сопровождении этих женщин постоянно следовал (непонятно с какой целью) за двором короля Персии. Не раз уже ему говорили, что если у него нет никакого дела до короля, то ему следует либо уезжать, либо оставаться в Касбине. Однако после длительных переговоров с некоторыми министрами он все же выехал вслед за войском вместе с другими придворными короля, так как ранее был очень хорошо принят королем в Фарабаде (14), когда он, показав себя человеком сведущим в европейских делах и во взаимоотношениях европейских правителей, предоставил тому разнообразные полезные сведения.
На следующий день явился Усен-бек и от имени короля сказал Послу, что король на следующий день отправляется в Султанию, находящуюся в двух переходах от Касбина. Там ему предстоит принять посольство шаха Селина (15), короля Лаора (16), которого обычно называют Великим Моголом (17). Король пробудет там три или четыре дня и приглашает Посла в течение этого времени сопровождать его; после чего он разрешит ему возвращаться через Спахан в Ормуз. Посол ответил, что хотя почти все его слуги больны да и сам он нездоров, он сделает то, что ему приказывает Его Высочество. Усен-бек поблагодарил Посла от имени короля и сказал, что всех тех из свиты Посла, кто не может самостоятельно ехать, со всеми предосторожностями доставят в Спахан; он тут же отдал распоряжения, чтобы было сделано все необходимое для этого и для поездки Посла.
Для Посла было бы неплохо избавиться от многочисленных больных, которые были большой обузой, но те, узнав, что их собираются отправить в Спахан, очень испугались (несмотря на то, что Спахан был гораздо более здоровым местом), тут же поднялись с постелей, оделись и сказали, что они уже здоровы и хотят ехать в Солтанию. Они тут же начали суетиться и упаковывать свою одежду и все необходимое по службе, так что к следующему дню все было собрано. По словам Усен-бека, король был очень доволен и благодарен Послу за то, что тот согласился сопровождать его во встрече индийского посольства и их делегации.
Но так как в тот же день король получил срочную депешу от Карчикай-бека, правителя Табриса (18), о том, что турецкий генерал Кали-паша (19) выдвинулся из Карамита (20) с войском в двести тысяч человек, не считая наемников, и достиг Вана (21), то он изменил свое решение и известил Посла о причине, по которой он вынужден срочно выехать в Ардебиль (22), чтобы оттуда командовать сопротивлением неприятелю. И так как теперь у него нет времени ни останавливаться в Солтании, ни принимать Посла Могола, то Посол может выехать в Спахан и ждать его там, так как он сам тоже собирается прибыть туда, если позволит обстановка на фронте.
Получив это известие, Посол очень огорчился, так как это делало невозможным то, чего он так желал – ведь из-за того, что король не отпустил Посла, тот теперь не мог вовремя добраться до Ормуза и оттуда в Индию, чтобы успеть к отплытию в Испанию ожидавшихся в этом году судов. Никакая другая неприятность во время всего путешествия не огорчала его так сильно как эта – ведь в результате долгожданное возвращение в Испанию откладывалось, как минимум, еще на год.
В тот же день король покинул Касбин и остановился в усадьбе в двух лигах (23) от города. Несколькими днями ранее он отправил в Спахан свою тетю – Бегун (24) и множество наиболее ценимых им жен под охраной и в сопровождении одного из своих самых верных слуг по имени Лала-бек (25). И хотя король утром следующего дня вернулся в город (вроде бы для того, чтобы посетить женщин из своего гарема, которые еще здесь оставались), чуть позже полудня, когда солнце палило особенно сильно, он снова выехал в войско, часть которого уже возвращалась из Ардебиля.

Посол и министры, остававшиеся в городе, которым поручили заниматься отъездом Посла в Спахан – а именно: губернатор и фактор (26), – начали его готовить. Посол очень хотел поскорее уехать из Касбина, потому что больным, – которые, как уже говорилось, немного приободрились и решили сопровождать Посла в его поездке в Солтанию, не желая оставаться без его покровительства, – стало еще хуже, а некоторые, бывшие до того времени здоровыми, тоже заболели. Посол не сомневался, что всем им станет лучше, как только они выедут из этого нездорового места, – что в последствии и произошло.
Не считая свиты Посла (а это более восьмидесяти человек) в его резиденции собрались и многие другие: это и иностранцы, проживавшие в Спахане и прибывшие в Касбин, и несколько португальских солдат и монахов, добиравшихся из Индии в Испанию по суше, а также несколько кастильцев, возвращавшихся с Филиппин и не успевших на суда, отправлявшиеся из Гоа, а потому тоже вынужденных добираться на родину по суше. И так как король строго-настрого запретил путь на Багдад (27), то все они обратились за помощью к Послу; тому удалось получить для них от короля документы с разрешением на проезд, чтобы правители провинции Сусьен (28) не могли чинить им препятствий.

Среди прибывших с Филиппин (29) были брат Эрнандо де Морага (30) – кустодий (31) босоногого братства Святого Франциска (32) той провинции, и капитан Мондрагон (33). Они имели при себе письма дона Херонимо де Сильва – губернатора этих островов(34), с извещением Его Католического Величества о победе немногочисленного гарнизона и жителей Манилы (35), одержанной над голландской армадой у Плайя Онда в апреле 1617 год (36).
Посла эта новость очень обрадовала, так как репутация португальцев в Индии (в том, что касается морских сражений) в связи с неудачей в Суррате тремя годами ранее (37) была сильно испорчена. Хотя причина ее была в большей степени связана с трусостью и некомпетентностью дона Херонимо Асеведо, вице-короля Индии и командующего той армадой (38), который и ранее проявлял такие свои качества, а не с недостаточной отвагой его солдат (39).
Кроме того Манильская победа была очень важна, так как была одержана после смерти дона Хуана де Сильва, губернатора и главного капитана Манилы, но до прибытия с Малукских островов дона Херонимо (40), который должен был заменить дона Хуана, в результате чего немногочисленные испанцы в этой ситуации остались без компетентного командования.
Так как упомянутые монахи и военные прибыли в Касбин за несколько дней до отъезда короля и привезли подробный отчет о происшедшем (а также картину и эстамп, изображавшие сражение), Посол, показав главному квартирмейстеру и секретарю упомянутые изображения, послал соответствующее сообщение королю. Персы были несведущи в морских делах, а так как англичане всячески преувеличивали свою победу в Суррате, то были о них очень высокого мнения, невысоко ставя при этом португальцев.

(Гарсиа де Сильва и Фигероа "Записки", Том II, Книга V, Глава V, стр. 117 – 125)

Примечания переводчика

1) Али Паша – очень ценимый королем человек, хотя и турок; он был комендантом крепости Табрис (в тексте исп. Ali Baxa, Tabris) – Речь идет о турецком губернаторе Тебриза во время персидско-турецкой войны 1603–1618 гг.
В 1603 году, воспользовавшись смертью султана Мехмеда III, шах Аббас I, возобновил военные действия против Османской империи. Он оправдывал это бесчинствами, творимыми турками в приграничных областях. Так они грабили и убивали шахских купцов, захватывая имущество шаха. Протесты шаха не возымели никакого ответа. Удобный случай представился, когда один из курдских правителей, чьи владения находились на границе Османской империи и Ирана в районе Тебриза, поднял мятеж. Этот правитель, которого звали Гази-бек (Ghazi Beg), вошел в сговор с шахом Аббасом, и когда губернатор Тебриза Али-паша выступил со своим войском из города, чтобы наказать мятежников, он сообщил об этом шаху. Шах быстро собрал войско и, распространив слух, что он собирается выступить в район Ормуза, 14 сентября 1603 года быстрым маршем отправился к северу от Казвина – к Тебризу. Он напал на беззащитный город, застав турок врасплох. Задача облегчалась тем, что Тебриз не имел крепостной стены. Небольшой турецкий гарнизон укрылся в крепости. В отсутствие Али-паши им командовал его сын. Он послал гонца к отцу с сообщением, что какие-то грабители напали на город. Узнав, что на Тебриз напали войска шаха Аббаса, он послал еще двух гонцов с этим известием, но Али-паша не сразу ему поверил. Но в конце концов поспешил на помощь, однако к этому времени шахские войска получили подкрепление из Ардебиля, и отряд Али-паши был разбит. Шах обстрелял крепость из пушек, захваченных у португальцев, и предложил туркам сдаться. Он обещал всем, перешедшим на его сторону, жалование в два раза больше, чем то, что платил им султан. Турки во главе с Али-пашой согласились, и шах обошелся с ними милостиво. Особенно ему пришелся по душе сам Али-паша, отличавшийся веселым нравом, который стал компаньеном шаха во время многочисленных пирушек. Шах также оценил его мужество и готовность служить ему, Али-паша даже стал одним из любимцев шаха. Правда, многие турецкие солдаты были все же убиты местными жителями, которые хотели отмстить им за жестокие притеснения шиитского населения Тебриза. (David Blow, p. 76,77)

2) Великий Турок (в тексте исп. el Gran Turco) – Так дон Гарсиа называет султана Османской империи.

3)...во время, когда обе стороны обмениваются посольствами для установления и подтверждения полного мира и дружбы – Шах Аббас I последовательно проводил политику, направленную на достижение союза с правителями Европы в борьбе с Османской империи. Европейцы же (и в том числе Испания) хотели, чтобы шах Аббас I как можно сильнее отвлекал силы Турции, которая угрожала Европе. Поэтому обе стороны стремились к налаживанию связей. Также существовали экономические причины, связанные с торговлей между Востоком и Западом, которые порождали взаимный интерес. В конце XVI–начале XVII века Персия и Испания обменялись рядом важных посольств.
Так в1599 году шах Аббас I послал посольство во главе с Хусейном Али-беком для создания альянса с европейцами против Оcманской Турции, с которой Персия к тому времени вела войну в течение более ста лет. Организовать это посольство шаха убедил англичанин Энтони Ширли, находившейся на службе у Аббаса I. Он же сопровождал посольство.
Второе персидское посольство в Европу было отправлено в 1609 году и вернулось в 1615 году. Оно возглавлялось младшим из братьев Ширли – Робертом.
В 1611 году в Испанию была отправлена торговая миссия во главе с шахским торговым агентов купцом армянского происхождения Кваха Сафаром (Kwaja Safar). Интересно, что Кваха Сафар вернулся в Персию на корабле, отплывшим из Лиссабона 8 апреля 1614 года вместе с доном Гарсиа де Сильва и Фигероа, который был первым светским испанским послом в Персию – предыдущие посланники были католическими монахами.
После захвата в 1622 году персами Ормуза дипломатические контакты между Персией и Испанией были прекращены. (Encyclopedia Iranica).
То есть посольство дона Гарсиа было последним.

4) захватывается остров Бахрейн ...земли Могостана ...крепость Коморан и остров Кешм (в тексте исп. la isla de Baharen, las tierras del Mogostan, la fortaleza de Comoran y la isla de Queyxome) – см. прим. 25, прим. 26, прим. 27 к 7.6 "В ожидании аудиенции у шаха".

5) королевство Ормуз сто десять последних лет принадлежало королям Испании или их предшественникам – Португалии – Португальцы впервые высадились на острове Ормуз в 1507 году. Тогда это было самостоятельное королевство. В 1515 году португальцы полностью оккупировали остров и владели им до 1622 года.
Дон Гарсиа пишет, что после Португалии королевство Ормуз было вассалом Испании, так как с 1580 г. по 1640 г. Испания и Португалия были объединены в так называемую Иберийскую (или Пиренейскую) унию и были единым королевством, в котором ведущую роль играла Испания.

6) до морского побережья никогда не простирались ни владения королей древности... – Это не так. В IV–VII вв. Бахрейн, Ормуз и прибрежные территории Персидского залива находились под властью иранского государства – Сасанидской империи.
(см. карту "Сасанидская империя")

7) ... ни владения Софи Исмаила, шаха Тхамаса или Магамета Кодабанды (в тексте исп. Sophi Hismael, Xa Thamas, Mahamet Codabanda) – Сефевидская империя, действительно, не включала в себя указанные острова и близкие к ним прибрежные территории Персидского залива – в то время это были владения португальцев.
(см. карту "Сефевидский Иран")

8) Орфа (в тексте исп. Orfa) – город на юго-востоке Турции. Современное название Шанлыу́рфа. Ранее был известен как Эдесса. Из-за его связи с еврейской, христианской и исламской историей, а также легенды, согласно которой он был родным городом Авраама, Шанлыурфу прозвали «городом пророков».
Город Шанлыурфа находится на северо-западе плодородной равнины, окружённой на западе, севере и востоке горами, в 80 км от Ефрата и в 45 км от современной турецко-сирийской границы. Координаты: 37°09′30″ с.ш. 38°47′30″ в.д.
(Подробнее см. Шанлыурфа)

9) ...одну из низкорослых лошадок, привезенных из Ширвана (в тексте исп. cuartago) – Видимо, имеется в виду лошадь азербайджанской породы. Такие лошади верхово-вьючного типа, с давних времён разводятся на территории Азербайджана.
Они отличаются долголетием, выносливостью, высокой работоспособностью. Хорошо приспособлены к табунному содержанию. Конституция крепкая, сухая, темперамент живой. Масти: рыжая, серая, гнедая и др. Высота в холке в среднем 138 см. Под вьюком 120–140 кг проходят 60–70 км в день. Азербайджанская лошадь включают несколько видов, имеющих свои особенности и называемых по месту разведения; карабахские лошади, кубинские иноходцы и ширванские лошади. (БСЭ)
В данном случае это, видимо, ширванский вид азербайджанской лошади.
Ширванская лошадь происходит из Кура-Араксинской низменности Азербайджана. Ширванский вид является самой массивной и выносливой среди азербайджанских лошадей, и использовалась для тягловых перевозок. Средняя высота в холке 140 см. Окрас гнедой или каштановый. В XX веке порода стала редкой и практически вымерла.
(Подробнее см. Азербайджанская лошадь и Лошади в транспорте Азербайджана)

Азербайджанская лошадь

10) ...итальянец, уроженец Рима, по имени Педро де ла Валле (в тексте исп. un italiano natural de Roma, llamado Pedro de la Valle) – Имеется в виду Пьетро делла Валле (1586–1652), итальянский аристократ, путешественник, литератор, композитор и музыкальный критик, дипломат.
В ходе своего двенадцатилетнего путешествия по Азии посетил Османскую империю (Стамбул, Ионические острова, Египет, Палестину), Персию и Индию. Жюль Верн назвал его «первым туристом», поскольку, обладая большим состоянием, он путешествовал не для заработка или по делам, а для удовлетворения собственного любопытства. Пьетро делла Валле был широко образованным человеком, знал латинский и греческий язык, античную и библейскую мифологию, географию, астрономию и историю.
С самого начала своих путешествий Пьетро делла Валле регулярно писал в Неаполь своему другу Марио Скипано. Всего было пятьдесят шесть писем (только одно из них потеряно), содержащих более миллиона слов. За два года до своей смерти он опубликовал первый том писем (из Турции и Персии), слегка отредактированный с удалением некоторых личных данных. Второй и третий тома, отредактированные его женой и сыновьями, последовали в 1658 и 1663 годах. Заявленный четвёртый том так и не вышел. Восемнадцать писем Пьетро из Персии представляют собой один из самых подробных источников информации о жизни персов во второй половине правления шаха Аббаса.
Труды Пьетро делла Валле дают неоценимые сведения о быте и нравах посещённых им мест, а также о важных событиях, которым он стал свидетелем. Письма и записки Пьетро хранятся сейчас в библиотеке Ватикана.
(Подробнее см. Делла Валле, Пьетро)

Пьетро делла Валле

11) Он из любопытства и в силу свойственной многим природной склонности к перемене мест и скитаниям по свету... – Это не совсем так, первоначальная причина и цель путешествия были несколько другими.
В 1611 году Пьетро делла Валле участвовал в экспедиции испанского флота против пиратов у берегов Туниса. Пьетро остался цел и невредим в бою, но пострадал от другой «раны»: любимую им девушку выдали замуж за другого. Когда Пьетро был в отчаянии и даже подумывал о самоубийстве, его друг Марио Скипано, профессор медицины в Неаполе, предложил ему отправиться в путешествие на Восток. Перед отъездом из Неаполя Пьетро принял обет совершить паломничество в Святую Землю. Поскольку он был дворянином, то отправился со свитой из девяти человек и имел ряд преимуществ согласно своему рангу как неофициальный посол Ватикана. Марио Скипана был собирателем книг, поэтому Пьетро пообещал ему находить и покупать редкие манускрипты, а также писать письма с описаниями увиденного. Свои обещания Пьетро делла Валле выполнил.
(Подробнее см. Делла Валле, Пьетро)

12) ...прибыл через Алеппо в Багдад и там женился на бедной женщине, христианке из несториан – В Алеппо Пьетро делла Валле услышал о прекрасной Ситти Маани, живущей в Багдаде и, желая её увидеть, отправился туда. Он познакомился с Маани и в декабре 1616 года женился на ней. Ситти Маани была из семьи христиан; мать её была армянкой.
На обратном пути в Италию беременная жена Пьетро делла Валле Маани заболела лихорадкой. Ребёнок родился мёртвым, а вскоре умерла и сама Маани. Это произошло 30 декабря 1622 года. Пьетро велел забальзамировать её тело, чтобы взять его с собой (оно было захоронено только через пять лет, когда Пьетро вернулся в Рим). Прошло более трех лет, прежде чем Пьетро удалось вернуться в Европу. Он добрался до Рима 28 марта 1626 года, спустя почти двенадцать лет после того, как покинул Италию. В 1627 году Пьетро организовал пышные похороны для Маани, тело которой, наконец, нашло пристанище в базилике Санта-Мария-Арачели.
Ниже приводится посмертный портрет Ситти Маани Гиориды, первой жены Пьетро делла Валле, выполненный с утерянного прижизненного портрета.
(Подробнее см. Делла Валле, Пьетро)

Ситти Маана Гиориди

13) ...по прибытии его в сопровождении этой женщины и ее сестры в Спахан – С его женой Маани под именем Мариучча ехала сирота из благородной кахетинской семьи – Тинатин Дзиба, которую Пьетро выдавал за сестру своей жены. Дело в том, что в Персии к итальянцу обратились сестры плененного в 1616 г. епископа Алавердского и попросили взять к себе девочку семи лет по имени Тинатин, объяснив, что они не могут обеспечить ее защиту, а Пьетро находится под покровительством шаха. Отец девочки, по имени (или прозвищу) Дзиба, погиб в бою во время нашествия шаха Аббаса, а мать – в 1617 году, уже во время насильственного переселения в Персию. Пьетро и Маани взяли девочку и дали ей имя Мария или Мариучча.
Отправившись в Италию, Петро и Маани взяли с собой и Мариуччу-Тинатин. По пути Маани умерла, но Пьетро привез в Италию ее забальзамированное тело. Через некоторое время после его захоронения (1627 год) Пьетро женился на Мариучче, которая к тому моменту достигла допустимого возраста. Поскольку в 1618 году Мариучче было 7 лет, то брак был заключён, когда ей было 16 или 17 лет. Она родила Пьетро четырёх сыновей и десять дочерей. По поводу рождения старшей дочери Пьетро устроил празднества и назвал девочку Ромиберия, от слов Рома (Рим) и Иберия (Грузия).
(Подробнее см. Делла Валле, Пьетро)

14) ...пользовался его полным доверием после приема в Фарабаде – Здесь имеется в виду город Фарахабад на севере Ирана.
(Подробнее см. прим. 1 к 4.14 "Визит к Имамкули-хану").
4 января 1617 года Пьетро делла Валле выехал из Багдада, проехал через Курдистан и в феврале достиг Исфахана, столицы Сефевидской Персии. В то время шах Аббас находился в Фарахабаде и Пьетро пришлось прождать почти год в столице, прежде чем он решился ехать к шаху. В феврале 1618 года в Фарахабаде Пьетро делла Валле был принят шахом Аббасом I и далее сопровождал его в путешествиях по Персии.
(Подробнее см. Делла Валле, Пьетро)

15) ...принять посольство шаха Селина (в тексте исп. Xa Selín) – Здесь имеется в виду император (падишах) Империи Великих Моголов Нур-ад-дин Мухамад Селим (1569 – 1627), который правил с 1605 г. по1627 г. До вступления на престол его чаще звали Селим Бахадур. При вступлении на престол он принял имя Джахангир (то есть «Повелитель мира») – по его словам, для того, чтобы избежать путаницы с правящим султаном Османской империи Селимом II. (Бэмбер Гаскойн)
(Подробнее см. Джахангир и Jahangir)

Джахангир

Основной проблемой в сефевидо-могольских отношениях был город Кандагар – на него претендовали обе стороны. Кандагар находился на пересечении важных торговых путей. Государству, которому принадлежал этот город, также принадлежали бы большие налоги, которые поступали с торговых путей в Индию. Город в течение долгого времени переходил из рук в руки.
Империя Сефевидов впервые захватила город в 1537 году во время правления Тахмасиба I, но Империя Великих Моголов, начавшая контратаку, смогла отбить город. Однако после этого правитель империи Великих Моголов Хумаюн был свергнут и обратился за помощью к шаху Тахмасибу I. На встрече, состоявшейся в городе Султания в Иранском Азербайджане, было решено, что после того, как с военной помощью Сефевидов Хумаюн вернется на престол, он перейдет в шиизм и пойдет на некоторые уступки в пользу Мурада Мирзы, сына Тахмасиба I. Так и случилось, но вскоре после смерти Мурада Мирзы этот город вновь стал источником разногласий между двумя империями. Воспользовавшись войной между османами и империей Сефевидов в 1545 году, Моголы захватили Кандагар. Тахмасиб в 1558 году (после смерти Хумаюна) отбил город. В 1590-х годах, воспользовавшись бедственным состоянием империи Сефевидов, Моголы вновь захватили город.
Таким образом, в описываемое время Кандагар принадлежал империи Великих Моголов. Шах Аббас I добивался, чтобы Моголы вернули ему Кандагар. Джахангар хотел урегулировать эту проблему дипломатическим путем. С этой целью он послал к шаху Аббасу I свое посольство, о котором и пишет здесь дон Гарсиа. Однако решить кандагарский вопрос, что и было главной целью этого посольства, не удалось. Шах Аббас упорно требовал вернуть ему Кандагар и заявлял, что не пойдет ни на какие уступки. На следующий год свое посольство к Джахангиру отправил шах Аббас. Но и это посольство не увенчалось успехом – Моголы не согласились вернуть Кандагар.
(Подробнее см. Сефевидо-могольские отношения и Список сефевидских правителей Кандагара)

Шах Аббас принимает посольство Великих Моголов (1618 г.)

На рисунке ниже художник падишаха Великих Моголов символически изобразил отношения империи Великих Моголов и Сефевидской империи.
Джахангир (справа) обнимает шаха Аббаса. Они стоят на вершине мира, на спинах льва и ягненка. Лев и ягненок вместе олицетворяют мир и гармонию. Это изображение предполагает, что два правителя находятся в мире друг с другом. Это также предполагает, (из-за покорной позы шаха Аббаса), что Джахангир, падишах Великих Моголов – здесь главный. Он – тот, кто стоит на вершине мира. Но на самом деле все было не совсем так. Несколько лет спустя (в 1622 г.) Аббас I напал на Кандагар и захватил его; Моголы были вынуждены смириться с его потерей.

Джахангир и шах Аббас

16) король Лаора (в тексте исп. Laor) – Имеется в виду город Лахор. Он расположен на северо-востоке современного Пакистана, на левом берегу реки Рави, всего в нескольких километрах от границы с Индией. Столица провинции Пенджаб. Координаты: 31°32′59″ с. ш. 74°20′37″ в. д.
C 1524 по 1752 год Лахор входил в состав империи Великих Моголов и в период правления Акбара Великого и Джахангира – с 1584 по 1598 год – являлся её столицей.
(Подробнее см. Лахор)

17) ...называют Великим Моголом – То есть императором империи Великих Моголов. Империя Великих Моголов – тимуридское государство, существовавшее на территории современных Индии, Пакистана, Бангладеш и юго-восточного Афганистана в 1526–1540 и 1555–1858 годах (фактически же – до середины XVIII века). Границы империи на протяжении её существования значительно изменялись. Название «Великие Моголы» использовалось европейцами – ни основатель империи, ни его потомки сами себя так не называли. Термин «могол» применялся населением в Индии для обозначения всех мусульман Северной Индии и Центральной Азии. Согласно ряду исследователей, термин "могол" восходит к персидскому, индийскому, а также арабскому названию монголов, и в нем подчеркивалось монгольское происхождение династии Тимуридов. Империя была основана Бабуром (1483–1530), вынужденным вместе со своими соратниками откочевать из Средней Азии на территорию Индостана.
(Подробнее см. Империя Великих Моголов, Великие Моголы и карту "Империя Великих Моголов")

Бабур

18) Карчикай-бек, правитель Табриса (в тексте исп. Carchicabec, gobernador de Tabris) – Видимо речь идет о Карачакай-хане ("хан" был более высоким титулом, чем "бек"), полководце шаха Аббаса I армянского происхождения, известного своей преданностью шаху. Он родился в Ереване, ребенком был захвачен в плен и доставлен ко двору шаха, где и воспитывался как "гулям". Уже взрослым он проявил себя как способный артиллерийский офицер. В 1605 году под командованием Алаверди-хана (тоже выходца из "гулямов", но грузинского происхождения) он участвовал в сражении при Суфияне (недалеко от Тебриза), в котором были разгромлены войска Османской империи. В 1616 году он получил титул "хана" и был назначен главнокомандующим всеми вооруженными силами шаха. Шах очень ценил Карачай-хана, который входил в круг самых приближенных к нему людей. После разгрома армии турецкого военачальника Халил-паши в 1618 году под Тебризом он был назначен губернатором Тебриза и всего Азербайджана. Позднее был назначен губернатором Мешхеда. В 1624 году Карачай-хан возглавил поход против грузинских мятежников. Его сопровождал шахский офицер грузинского происхождения Георгий Саакадзе. Саакадзе был связан с мятежниками которые неожиданно напали на лагерь шахских войск (1625 г.) в результате чего Карачай-хан и его сын Имамверди-хан были убиты.
(Подробнее см. Qarachaqay Khan)

Придворные щаха Аббаса I и Карчакай-хан (в красной одежде)

19) турецкий генерал Кали-паша – Имеется в виду Марашлы Халил-паша (ум. 1629), великий визирь Османской империи.
(Подробнее см. прим. 21 к 7.4 "Беседа с шахом Аббасом")

20) выдвинулся из Карамита (в тексте исп. Caramit) – Имеется в виду город, который сейчас называется Диярбакыр.
(Подробнее см. прим. 8 к 7.5 "Встречи на Майдане").

21) достиг Вана (в тексте исп. Van) – Имеется в виду город на востоке современной Турции близ восточного берега озера Ван.
(Подробнее см. прим. 5 к 7.5 "Встречи на Майдане")
Вообще здесь описывается эпизод турецко-персидской войны 1616–1618 гг. Она велась на Южном Кавказе, так как османы жаждали взять там реванш и велась при султанах Ахмаде I (1603–1617 годы) и Мустафе I (1617–1623 годы, с перерывом). В сентябре – ноябре 1616 года турецкие войска безуспешно осаждали Нахичевань и Ереван, а в 1617 году крымские татары – их вассалы – устроили набеги на Гянджу и Джульфу. Весной 1618 года турецкий полководец Халил-паша с огромной армией вторгся в Азербайджан, к ним присоединились и крымские татары. Их объединенное войско вошло в оставленный Тебриз. Но генеральное сражение произошло 10 сентября 1618 году в Серабской долине между местечками Арештабан и Сакам-сарай. В результате турецко-татарское войско было разгромлено войском шаха Аббаса под командованием Карачай-хана. 29 сентября 1619 года был заключен ирано-турецкий договор, который в основном подтверждал положения договора 1612 года. Добавлялось лишь то, что Турция предоставляла Ирану свободу действий в Картли и Кахети.
(Подробнее см. Турецко-персидские войны)

22) Ардебиль (в тексте исп. Ardebil) – город на северо-западе Ирана.
(Подробнее см. прим. 10 к 7.2 "Прием посольства шахом Аббасом (Часть 2)")

23) в двух лигах – примерно в 11 км.

24) ... отправил в Спахан свою тетю – Бегун – см. прим. 18 к 7.2 "Прием посольства шахом Аббасом (Часть 2)".

25) ... одного из своих самых верных слуг по имени Лала-бек (в тексте исп. Lala Bec) – По-персидски "лала" – "воспитатель", "гувернер", "дядька", "наставник". (Дмитрий Морозов)
Но в данном случае Лала-бек – это вполне конкретный человек, которого звали Мухиб Али-бек (Muhib Ali Beg), и которого Пьетро делла Валле в своих записках называет влиятельным шахским торговым агентом (фактором), занимавшимся торговлей шелком и драгоценностями в интересах шаха. Все золото и серебро, поступавшее в Иран, должно было быть превращено в монеты. При шахском дворе чеканкой монет занимался некий Муллаим-бек (Mullayim Beg), а его руководителем, а также учителем и наставником в этом деле и был Мухиб Али-бек, которого так и прозвали – "наставник", то есть Лала-бек. (Ina Baghdiantz McCabe, p. 14,17)

26) фактор (в тексте исп. factor) – торговый агент. Здесь имеется в виду упоминавшийся ранее Лала-бек (см. прим. 25).

27) путь на Багдад – Один из часто используемых путей из Персии в Европу проходил через Багдад в Алеппо и далее к побережью Средиземного моря. Но он предполагал проезд через Турцию. (Этот маршрут можно проследить по карте "Владения Сельджуков")

28) провинция Сусьен (в тексте исп. la provincia de Susien) – Имеется в виду Сузиана – историческая область империи Ахеменидов, соответствовавшая современной иранской провинции Хузистан.
(Подробнее см. прим. 29 к 4.15 "Шираз – Маргаскан")

29) Филиппины (в тексте исп. las Philipinas) – Флиппинские острова (или Филиппины) расположены в западной части Тихого океана между Индонезией и Тайванем и включают в себя 7107 островов.
C 1521 по 1898 годы находились под властью Испании, после того, как 1521 г. испанская экспедиция во главе с Фернаном Магелланом высадилась на Филиппинах. 27 апреля 1565 г. испанский конкистадор Мигель Лопес де Лагаспи в сопровождении четырёхсот вооружённых солдат прибыл на острова и основал Сан-Мигель – первое испанское поселение. Острова с 1543 стали называться Филиппинами в честь испанского принца, а позже короля Филиппа II, до этого их называли «Западными островами» (исп. Islas del Poniente) или названием, которое дал им Магеллан, – «Сан-Ласаро». Территория подчинялась вице-королю Новой Испании. На Филиппинах широкое распространение получили испанский язык и католицизм (за исключением южных островов, населённых мусульманами).
(Подробнее см. Филиппины)

30) брат Эрнандо де Морага (в тексте исп. fray Hernando de Moraga) – Речь идет об испанском миссионере Эрнандо (Фернандо) де Морага (1580 –1621), монахе ордена Святого Франциска. Он находился с миссией на Филиппинах и возвращался в Испанию через Индию и Персию. После возвращения в 1619 году опубликовал в Севилье свой отчет о посольстве дона Гарсиа. (IA)

31) кустодий (в тексте исп. custodio) – глава кустодии, то есть самостоятельного административного округа францисканского ордена (в данном случае – Филиппин).

32) босоногое братство Святого Франциска (в тексте исп. los frayles descalzos) – см. прим. 15 к 2.1 "Острова Гоа".

33) капитан Мондрагон (в тексте исп. el capitán Mondragón) – Испанский капитан, возвращавшийся вместе с монахом Эрнандо де Морага с Филиппин в Испанию через Индию и Персию. Более детальной информации о нем обнаружить не удалось.

34) дон Херонимо де Сильва – губернатор этих островов (в тексте исп. don Gerónimo de Silva) – Речь идет о Херонимо де Сильва, командующем военными силами испанцев на Молуккских и Филиппинских островах, заместителе губернатора этих владений дона Хуана де Сильва (своего дяди).
После того как Хуан де Сильва 19 апреля 1616 года скончался на Молуккских островах, Херонимо де Сильва, согласно королевскому указу, должен был вступить в должность исполняющего обязанности Губернатора. Он прибыл в Манилу уже после сражения у Плайя Онда и исполнял обязанности Губернатора с 19 апреля 1616 года по 8 июня 1618 года, пока не прибыл новый назначенный Губернатор – дон Алонсо Фахардо и Тенса (Alonso Fajardo y Tenza).
(Подробнее см. Сражение у Плайя-Хонда)
Кстати, Херонимо де Сильва был двоюродным братом дона Гарсиа де Сильва и Фигероа (автора данных "Записок"). (The Philippine Islands, p. 285).

35) Манила (в тексте исп. Manilla) – город, столица Филиппин. Расположен на острове Лусон, при впадении реки Пасиг в Манильский залив Южно-Китайского моря. Координаты: 14°35′ с. ш. 121°00′ в. д. Город был основан 24 июня 1571 Лопесом де Легаспи, который прибыл сюда с войсками и начал сооружать крепость. Самый старый район города – Интрамурос (буквально «окружённый стенами»), был возведён испанской администрацией в конце XVI века. В его стенах проживали преимущественно испаноязычные семьи. Город стал главным опорным пунктом христианизации всей Юго-Восточной Азии. Сюда прибывали миссионеры, монахи разных орденов: августинцы, францисканцы, доминиканцы, иезуиты и другие.
(Подробнее см. Манила)

Церковь Сан-Агостин (1607 г.)

36) ...одержанной над голландской армадой у Плайя Онда в апреле 1617 года (в тексте исп. en la playa honda) – Плайя Онда – это участок побережья центральной части острова Лусон, входящего в Филиппинский архипелаг. Координаты: 15°17′00″ с. ш. 119°50′00″ в. д.
Сражение у Плайя Онда – морской бой в апреле 1617 года между испанской армадой под командованием Хуана Ронкильо и голландского флота адмирала Шпильбергена, завершившийся победой испанцев.
Речь идет об эпизоде так называемой Восьмидесятилетней войны (1568–1648 гг.). Она была вызвана Нидерландской революцией – борьбой семнадцати провинций Нидерландов за независимость от Испанской империи. Военные силы северных провинций, возглавленные с 1589 выдающимся полководцем Морицем Оранским, нанесли испанским войскам тяжёлые поражения и отвоевали у них ряд территорий. В 1609 было заключено т.н. "Двенадцатилетнее перемирие", по которому Испания признала де факто независимость Республики Соединённых провинций (как стало называться новое, образованное в результате революции государство на севере Нидерландов).
Но вскоре война возобновилась, становясь частью более масштабной Тридцатилетней войны. Война была закончена 30 января 1648 г. подписанием Мюнстерского договора между Испанией и Нидерландами. Этот договор являлся частью европейского Вестфальского мира (24 января1648), завершавшего Тридцатилетнюю войну.
Надо сказать, что в военные действия были вовлечены и заморские территории. Голландцы пытались вытеснить португальцев и испанцев, объединившихся в одно королевство, из их владений в Индии и на Филиппинах. К этому же стремились и англичане.
Теперь о самом сражении. Дон Херонимо де Сильва (исполнявший обязанности губернатора после смерти дона Хуана де Сильва), 8 апреля, узнав, что у берегов Филиппин находится голландский флот, приказал испанской эскадре под командованием Хуана Ронкильо выйти ему навстречу. Она вышла из филиппинского порта Кавите (Cavite), где находилась основная база испанского флота, и спустя пять дней подошла к голландской эскадре у побережья, называемого Плайя Онда (Playa Honda), – провинция Самбалес (Zambales),что на западе центральной части острова Лусон (Luzón) Филиппинского архипелага. Голландские корабли перед этим обстреляли из пушек побережье у порта Илоило и безуспешно пытались высадиться на берег, но, получив отпор, направились к Манильской бухте и встали на якорь у небольшого островка Капонес (Capones), напротив побережья Плайя Онда. Здесь и произошло сражение.
Флагманское судно испанцев выдвинулось вперед, приняв огонь на себя и, в то же время, обстреливая вражеские корабли, сразу повредив шесть из них. Затем испанский флагман пушечным залпом атаковал голландский "Sol de Holanda" и тот вскоре затонул почти со всем экипажем. Другие испанские корабли также атаковали голландцев и, сойдясь с ними на абордаж, смогли их поджечь. Сражение длилось весь день до самой ночи, а когда на следующее утро рассвело, то стало ясно, что оставшиеся голландские корабли убрались восвояси. При этом выяснилось, что их адмиральское судно "Luna Nueva" тоже затонуло. Таким образом испанцы одержали решительную победу, потопив три лучших голландских корабля и потеряв при этом один свой галеон "San Marcos". Это судно, находясь вблизи побережья и несколько в стороне от остальных своих кораблей, было атаковано двумя голландскими кораблями и по приказу своего капитана Хуана Мануэля де ла Вега (Juan Manuel de la Vega) было покинуто экипажем и подожжено, чтобы не оказаться в руках врага. Однако было и такое мнение, что капитан этого судна просто испугался и сбежал, "больше заботясь о своей жизни, чем о чести". (Padre Pedro Murillo Velarde "Historia de la provincia de Philipinas", v. 2, 1749)
К сожалению, в следующем месяце шесть испанских судов, получивших повреждения в этом сражении и направлявшихся для ремонта в Мариндуке (Marinduque), попали в жесткий шторм у острова Миндоро (Mindoro) и затонули, в результате чего погибло около четырехсот человек. (Armada Española, Tomo III, XXIV, p. 408–411)

37) ...в связи с неудачей в Сурате тремя годами ранее (в тексте исп. Zurrate) – Сурат это город на западе Индии, в современном штате Гуджарат. (Подробнее см. прим. 11 к 3.1 "Сложности с отплытием из Гоа")
Что касается упомянутой доном Гарсиа неудачи, то это событие следует рассматривать в контексте развернувшегося в начале XVII века соперничества Британии с Испанией и Португалией за ключевые позиции в торговле с Индией и другими азиатскими странами после образования Британской Ост-Индской компании. Английская Ост-Индская компания – акционерное общество, созданное 31 декабря 1600 года указом Елизаветы I и получившее обширные привилегии для торговых операций в Индии. С помощью Ост-Индской компании была осуществлена британская колонизация Индии и ряда стран Востока. Начиная с 1608 года суда компании стали становиться на причал в Сурате, используя его как важный торговый и транзитный центр. Это встретило неприятие у испанской короны. В 1607 году Испания уведомила Англию, что считает такие действия недружественными. Надо сказать, что незадолго до этого, в 1604 году Испания и Англия заключили мир, а в 1605 году было заявлено о недопустимости столкновений между британскими и испанскими кораблями. Однако экономические интересы подталкивали англичан к дальнейшей экспансии в Индии.
Первым важным шагом в этом направлении стало плавание к индийским берегам капитана Томаса Беста (Thomas Best, 1570?–1638?) и одержанная им победа при столкновении с испано-португальскими силами. Бест в конце 1611 года был назначен капитаном судна "Red Dragon" и 6 февраля 1612 г. в сопровождении еще одного корабля ("Hosiander Pinnace") отплыл на нем к берегам Индии. В начале сентября 1612 г. они прибыли в Сурат, вызвав большое недовольство португальцев, считавших этот порт своим. Они собрали эскадру из четырех галеонов, таких же крупных как "Red Dragon", и дюжины мелких судов и лодок. Появившись из устья реки Свали (Suwali), они надеялись застать англичан врасплох. Но Бест сразу же выдвинулся им навстречу и, пройдя между двумя галеонами, обстрелял их сразу оба. Это привело португальцев в замешательство. С наступлением ночи сражение прервалось но на следующее утро в бой вступил и "Hosiander Pinnace" и бой снова продолжался до ночи, причем англичане нанесли противнику большой урон. На следующий день португальцы попытались поджечь "Red Dragon" с помощью мелких судов, но Бест своим огнем сумел потопить их.
На этом сражение по сути и закончилось: потери англичан составили 4 человека, потери португальцев были намного тяжелее. Свидетелями победы англичан стали тысячи индийцев на берегу, и в результате император Великих Моголов признал за англичанами такие же права на торговлю, какие имели там португальцы. Бест получил разрешение на учреждение факторий Ост-Индской компании в Сурате и еще в трех местах на побережье. С этого декрета императора Великих Моголов ведет отсчет официальное присутствие англичан в Индии. (Dictionary of National Biography, v. 4; History of India, v. 7, p. 16-18).
Победа капитана Беста в устье Свали близ Сурата послужила сигналом для дальнейшей – еще более активной – экспансии англичан. И следующей их знаковой победой стал случай, о котором пишет дон Гарсиа. Его главным героем стал другой английский капитан – Николас Даунтон (Nicholas Downton, ? – 1615), находившейся на службе Ост-Индской компании.
15 октября 1614 г. эскадра из четырех судов, флагманом которой был "New Year's Gift", под командованием Даунтона прибыла в Сурат. Португальцы решили, что пора дать жесткий отпор англичанам и собрали в Гоа весь свой доступный в то время флот: шесть крупных галеонов, три менее крупных судна, две галеры и шесть десятков гребных суденышек. Самый крупный галеон имел водоизмещение 800 тонн. нес 28 пушек и команду из 260 человек. Пять других галеонов имели водоизмещение от 400 до 700 тонн. Полное вооружение насчитывало 234 пушки, а личный состав – 2600 европейцев и шесть тысяч местных жителей в качестве матросов. Английские корабли были не такими крупными, а их экипажи совокупно насчитывали около шестисот человек. Португальским флотом командовал лично вице-король Гоа. У Даунтона было четыре корабля, 80 пушек меньшего калибра и 400 человек команды. Таким образом, конечно, формально у португальцев было большое преимущество, но менее крупные английские суда были более маневренными и имели меньшую осадку.
Сражение началось 20 января. Английские суда находились в устье Свали на мелководье, что не позволяло тяжелым португальским судам к ним приблизиться. Поэтому португальцы сначала своими мелкими судами атаковали самый маленький английский корабль "Hope". Они окружили его и даже сумели высадиться на его палубу, пытаясь его поджечь, но были встречены сильным огнем. Многие из нападавших были убиты, а остальные попрыгали в воду.
В дальнейшем португальцы целых три недели с помощью мелких судов пытались поджечь английские корабли, но англичанам удавалось не подпускать их близко. Португальцы действовали отважно, но позиции занятые англичанами были очень выгодными, и поэтому все атаки были безуспешными.
В конце концов 13 февраля португальцы были вынуждены отступить. В результате своих бездумных атак они потеряли почти пятьсот (!) человек (примерно триста пятьдесят человек были похоронены на берегу и более ста утонули), англичане же – всего пятерых (!), но среди погибших был и сын Даунтона. Эта победа очень упрочила позиции англичан в Индии. Местный набоб лично вышел на берег в сопровождении отряда из 140 человек, чтобы поприветствовать капитана Даунтона, и вручил тому свой личный меч; Даунтон подарил набобу свое оружие: шпагу, кинжал и прочее. Эта победа положила начало решительному ослаблению позиций португальцев и господству англичан в Индии. (Dictionary of National Biography, v. 15; History of India, v. 7, p. 27-31)

38) ...хотя это было в большей степени связано с трусостью и некомпетентностью дона Херонимо Асеведо, вице-короля Индии и командующего той армадой (в тексте исп. don Gerónimo de Azevedo) – Речь идет о Херонимо де Асеведо (Jerónimo de Azevedo, 1560–1625), португальском губернаторе Цейлона и двадцатом вице-короле Португальской Индии (1612–1617).
(Подробнее см. прим. 9 к 3.1 "Сложности с отплытием из Гоа")

39) ...а не с недостаточной отвагой его солдат – Несмотря на то, что португальцы потерпели поражение, рядовые солдаты и матросы сражались очень храбро. Сам английский капитан Даунтон говорил впоследствии, что за всю свою длительную карьеру военного моряка он не видел солдат, сражавшихся с большей отвагой, чем португальцы в том сражении. (History of India, v. 7, p. 30)
(Подробнее см. Juan de Silva)

40) ...после смерти дона Хуана де Сильва, губернатора и главного капитана Манилы, но до прибытия с Малукских островов дона Херонимо – Хуан де Сильва, бывший губернатором Филиппин с 21 апреля 1609 г., скончался 19 апреля 1616 г. в Малаке. Он прибыл туда из Манилы, чтобы командовать объединенной испано-португальской армадой, собиравшейся там, чтобы разгромить голландскую флотилию. Однако голландцы перехватили португальцев недалеко от Малаки и полностью разгромили их флотилию.
Получилось так, что испанская армада зря покинула Манилу, оставив ее без защиты. В довершение всего экипажи испанских судов поразили лихорадка и другие болезни, в результате чего очень много людей умерло. 19 апреля 1616 г. скончался от болезни и губернатор Филиппин и Молуккских островов дон Хуан де Сильва. После его смерти в должность должен был вступить его заместитель и племянник Херонимо де Сильва. К тому времени стало известно, что голландская флотилия направилась к Маниле. Херонимо де Сильва срочно направил к Маниле часть испанской флотилии под командованием Хуана Ронкильо. Эта флотилия совместно с гарнизоном Манилы и разгромила голландскую флотилию. Херонимо де Сильва прибыл в Манилу, когда сражение уже было закончено.
(Подробнее см. Сражение у Плайя-Хонда и Playa Honda segundo combate naval)