5.2 Персеполь (Часть 2)

(07.04.1618)

Руины Персеполя (XIX в.)
Среди всего многообразия изображений и их форм, которые можно было видеть в этом месте, выделялся один очень важный с виду персонаж, сидящий на высокой скамье со спинкой или на троне (1); ноги его покоились на небольшой очень хорошо отделанной скамеечке, ножки которой (если судить по пропорциям человека, сидящего на троне) были не выше терции или обыкновенного фута (2). За спинкой трона, имеющей пирамидальную форму, наподобие епископской кафедры (то есть посредине она была выше), стоял ещё один человек, в таком же одеянии и с таким же властным видом, что и сидящий. И у одного, и у другого были очень длинные бороды, свисавшие ниже груди, а волосы на голове закрывали уши, затылок и часть шеи. То есть они были похожи на портреты и медальоны большинства европейских стран столетней или двухсотлетней давности. На головах у них были круглые невысокие бонеты (3), а одеяния были длинными (достигали ступней), а также очень широкими и с множеством складок. В этом они напоминали тоги и одеяния древних римлян и, особенно, правителей и сенаторов Венеции (4) – с очень длинными и широкими внизу рукавами, в свободном виде доходящими до колен. Тот, что сидел, держал в левой руке трость или посох, а в правой – жезл. Из его верхней части, похожей на чашу или бокал, исходили языки пламени, как будто там горел огонь. Тот, что стоял за спинкой стула, также держал в правой руке похожий знак (5).

В другом месте тоже можно было видеть изображение человека, у которого были такие же причёска, борода и одежда, как и у этих двух (6). В левой руке, вытянутой вперёд, у него был такой же посох, но кисти руки не было видно, так как камень, на котором было высечено это изображение, в этом месте прерывался. Также не было видно и его правой руки, хотя можно было предположить, что в ней у него был такой же знак, что и у двух предыдущих фигур. На голове этой последней фигуры была немного другая шапочка: она слегка выступала вперёд и образовывала некий угол, хотя верх у неё был такой же плоский, как и у шапочек предыдущих фигур.
Позади этой последней фигуры, похожей на прогуливающуюся властную персону (7), шли рядом ещё две фигуры, в таких же длинных одеяниях с широкими рукавами, но бороды и волосы и у них были не такими длинными. Кроме того, их головные уборы были более высокими и несколько отличались от предыдущих. У одного из этой пары с головного убора свисала некая накидка. Тот, что шёл слева, в обеих руках держал зонт на длинной палке, укрывая важную персону от солнца так, как это до сих пор повсеместно принято в Индии.
Другой человек нес в правой руке обточенную и украшенную палку длиной в два фута (8) и чуть больше, чем в палец толщиной (9), к верхушке которой был привязан длинный пучок волос из конского хвоста. Он держал её в вытянутой руке над головой важной персоны, как бы помахивая этим опахалом и отгоняя мошек, как это делают в Индии, сопровождая королей и важных вельмож. Особенно это принято при передвижении на лошадях; португальцы и мавры благородного происхождения всегда имеют среди своих слуг кого-нибудь с таким опахалом на плече. Такое опахало по размеру и форме аналогично тому, что мы видели здесь высеченным на камне, а крепится оно к палке из слоновой кости или эбена (10). Так что, опахала из конских хвостов и зонты от солнца – вещи, которые в Индии используют с незапамятных пор, потому что солнце там светит и жжёт всё время (кроме сезона летних дождей, когда тучи защищают от его жары) и ходить под ним без зонта было бы опасно. И так как в Персии, а также в других южных провинциях этих монархий – таких, как Сузиана, Вавилония и обе Кармании – тоже очень жарко, то очень вероятно, что и во всех этих местах зонты и опахала, которые мы видели на высеченных изображениях, тоже широко использовались.
То, что это так, подтвердилось, когда Посол прибыл в город Исфахан (мы об этом будем говорить позже), и в то время (первый день мая) было уже очень жарко, поэтому его сопровождал специально привезенный из Индии индиец с зонтом; при этом один из правителей города по имени Тотанбек (11), ехавший рядом, сказал через переводчика, что во времена шаха Тхамаса (12) – деда нынешнего шаха – такие зонты здесь тоже использовались.

Кроме фигур, о которых здесь уже говорилось (у трех последних из которых на ногах были сандалии), Посол приказал сопровождавшему его художнику скопировать изображения ещё четырех фигур, высеченные на парадной части лестницы.
Одна из них (13) представляла собой обычного человека небольшого роста в узкой тунике (14), длиной чуть выше колен. Поверх этой туники на нём была ещё одна – покороче, с широкими короткими рукавами, соединявшимися сзади в одной точке. На нём также были то ли чулки, то ли сапожки, которые ему были чуть выше щиколотки, а на голове – облегающая каскета (15) (или маленький бонет) , из-под которой спереди и с боков были видны курчавые волосы, прикрывающие нижнюю часть шапочки по периметру. Сзади волосы были длиннее и закрывали половину шеи. Борода же была не такая длинная, как у вельмож, а такая, как у тех, кто нёс опахало и зонт.
На другом (16) был жакет или короткая и узкая ропилья (17), не доходящая ему до середины бeдер; при этом руки и ноги его были голыми. Тога была подпоясана скрученным куском ткани, а на голове был бонет. По форме он походил на шапочку первого персонажа, но был еще подвязан лентой, концы которой были завязаны на затылке – там, где с шапочки свисала широкая полукруглая занавеска, закрывающая всю шею, подобно тому, что мы можем видеть в наши дни в военных головных уборах янычар (18). Волосы и борода у него были такие же, как и у первой фигуры, а в каждой руке он держал по двустороннему молотку, похожему на те, деревянные, что используют плотники, а также гранильщики и скульпторы.
Одеяние третьего (19) было такое же, как и первого; он стоял в той же позе, волосы и борода были такой же длины. Вот только его головной убор был пирамидальной формы и очень высоким, а его верхушка была немного отклонена назад; на нём также были видны идущие через некоторые интервалы полоски, а также украшения. В руках он держал две глубокие чаши, похожие на небольшие кубки, немного суженные посредине, как у стаканов для питья воды.
Одежда четвёртого человека (20) сильно отличалась от всех предыдущих, так как она не была такой просторной, как у первых трёх, и едва доходила до щиколоток. К тому же она была украшена сверху доверху полосками и другой отделкой. На плечи была накинута длинная накидка, закрытая спереди и похожая на те, что носят епископы поверх пелерины и рясы. Эта накидка была очень длинной – она скрывала опущенные вниз руки, оставляя на виду только кисти по бокам. В правой руке он держал посох, а в вытянутой левой руке не было ничего. Борода и волосы у него были такими же, как и у трёх предыдущих фигур; при этом волосы были видны из-под бонета, который был выше предыдущих и плоский сверху. На нем были полоски или канавки, шедшие сверху вниз до самых волос. На плечах, поверх накидки, виднелось ожерелье, свисавшее на грудь; по форме оно было похоже на ожерелье Ордена Золотого руна (21).
Чуть ниже ожерелья виднелось изображение, похожее на иероглиф, в форме полу-креста иоаннитов (22), с маленькими треугольниками рядом с предполагаемым основанием креста. Эти треугольники были частью упомянутого иероглифа, так как из таких маленьких пирамидальных треугольников состоят также символы или буквы, о которых пойдёт речь дальше. Этот иероглиф был большим и занимал часть груди и большую часть живота до нижнего края накидки, имевшей спереди вырез в форме полукруга. На ногах у этого человека, как и у тех трех с зонтом, были плетеные туфли на босу ногу, похожие на сандалии на античных статуях. В этой странной и отличной от других одежде, а также с особыми знаками, эта фигура была похожа на некое официальное лицо или вельможу того времени.
Для большей ясности этого описания на следующих страницах приводятся изображения, скопированные с тех, что были высечены на камне – всего девять фигур (23).

На площадке, на которой находились колонны и вторая стена, примерно в ста шагах по направлению к горе, было другое здание из того же камня, с такой же отделкой и аналогичное по форме только что описанному зданию, но гораздо более крупное и представляющее собой в плане безупречный квадрат со стороной в сто шагов (24). Оно не было огорожено стеной, но в нём были такие же ворота и окна, что и в предыдущем строении.
Во дворе, который был большим и просторным, виднелось множество крупных кусков от колонн, по большей части, засыпанных землей; по величине, мрамору и обработке они были аналогичны фрагментам стоящих колонн. Также там были и другие многочисленные куски и фрагменты развалин того величественного сооружения – одного из самых высоких из сохранившихся в руинах построек разных веков.
Посреди этого огромного двора был ещё один холм или куча, подобный тому, что мы видели в меньшем дворе. Но этот был более объёмным и высоким, похожим на большую гору пшеницы; вверху он имел форму пирамиды. Видимо, там ранее находилось какое-то сооружение, которое со временем разрушилось и оказалось засыпанным землей или (как было сказано о меньшем дворе) этот холм был скоплением других руин.
На стенах – а они были толще, чем первые, хотя и из того же мрамора и яшмы (25) – были высечено множество рельефных изображений других фигур. Некоторые из них были очень большими (в человеческий рост или больше) и изображали людей в схватках со страшными и свирепыми животными в виде львов с большими крыльями и змеев. Исполнены они были в манере, похожей на героические изображения Геркулеса, сражающегося с многоголовой Гидрой (26). Эти доблестные персонажи были одеты в одежды, похожие на описанные ранее, хотя немного более короткие. У них были такие же длинные бороды и волосы, а лица их были свирепы и бесстрашны. Они чуть ли врукопашную бились со свирепыми хищниками, вооруженные в этих опасных схватках лишь кинжалами, по размерам и по форме похожими на те, что персы используют и в настоящее время – ничуть не длиннее.

На некоторых архитравах и фризах (27) ворот были видны надписи теми же буквами, о которых говорилось при описании изображений триумфальных шествий на лестнице – других символов не было. Хотя во многих местах можно было видеть небольшие надписи, сделанные различными буквами и символами – арабскими, армянскими, индийскими и халдейскими, то есть сурианскими (28), но было явно видно, что они были написаны в разное время представителями разных народов, приходивших сюда, чтобы посмотреть эти удивительные и забытые теперь надписи неизвестной и скрытой во мраке веков древности. Кроме того, что буквы этих известных и в настоящее время заурядных языков сильно отличались от тех древних, они к тому же не были глубоко выгравированы в прочнейшем мраморе, а только обозначены или, лучше сказать, нарисованы на его поверхности. Видимо, те, кто их написали, хотели оставить память о себе, как это и сейчас делают пилигримы и торговцы на стенах караван-сараев и мечетей здесь на Востоке.
Для того, чтобы был известен и понятен вид символов одной из надписей этого древнейшего здания, Посол приказал тому же художнику, что нарисовал изображения, о которых говорилось выше, скопировать строку из одной большой надписи, выгравированной на парадной части лестницы. Она располагалась среди изображения триумфального шествия (29) на одной из полированных мраморных плит в четыре фута высотой и чуть меньше шириной (30); ее буквы были очень глубоко выбиты на камне и состояли из маленьких пирамидок, различным образом расположенных, так что символы заметно различались между собой, что и можно видеть на приведённом далее рисунке (31).

Очень близко от этого последнего сооружения проходила первая большая стена, которая окружала всё то, о чём здесь говорилось; её обе части упирались в гору, которая в данном случае также служила стеной и защищала ту небольшую часть площадки, что не охватывалась стеной. На склоне горы, который закрывали два крыла стены, было видно некое сооружение (32), возвышающееся над землёй на четыре или пять саженей (33). Подняться к нему можно было по каменной лестнице, которая, казалось, была вырублена в самой скале горы, хотя по наличию внизу нескольких больших кусков по три и четыре ступени каждый, а также по наличию разрушений в верхней части лестницы, видимо, она всё же была изготовлена из мрамора, привезённого из другого места.
Поднявшись наверх, мы увидели стену в тридцать футов высотой (34) и столько же в ширину, которая была встроена в гору. Стена была сделана из чёрного мрамора, как и остальная часть сооружения. На этой стене виднелось множество фигур из белого мрамора, но они не так сильно выступали из стены, как на других рельефах. Рассмотрев их поближе, мы не нашли ничего нового ни в их одеждах, ни в их предполагаемом значении. Лишь на самом верху был с виду очень властный персонаж, похожий на короля (35), сидящий на троне или стуле. Здесь же виднелось множество фигур меньших размеров, стоящих вокруг горящего очага и как будто собирающихся принести какую-то жертву.

На пространстве между лестницей и стеной, которое было похоже на огромный стол или лестничную площадку, в скале была вырублена прямоугольная яма семь или восемь футов в длину (36) и три в ширину (37), служившая, по-видимому, гробницей. Она была заполнена дождевой водой, стекавшей с горы, которая была, тем не менее, чистой и прозрачной; некоторые, попробовав её на вкус, нашли её приятной и даже вкусной.
В сорока или пятидесяти шагах (38) к востоку от этой гробницы имелось ещё одно похожее строение с такой же лестницей и рельефными фигурами, но никто из присутствующих не мог достоверно сказать, что они означают. Посол, устав после длительной ходьбы и осмотра остальных строений, а также из-за того, что было уже очень поздно, не решился подниматься, чтобы осмотреть эту пару последних зданий, стоящих вплотную к горе (39).

Было одно обстоятельство, обращающее на себя внимание в этом грандиозном сооружении, – при огромном количестве изображений мужских фигур здесь не было ни одной женской, по которой можно было бы судить о женских одеждах и нарядах того времени. Хотя вполне можно предположить, что, если мужские одежды выглядят так достойно и величественно, то и женские наряды, наверное, были красивыми, изысканными и изящными, что и подтверждается в пятнадцатой главе Книги Есфирь (40), а также мнением Гомера, когда он пишет об азиатских женщинах Трои (41), изображая их стройными и в достойных и длинных платьях, так отличающихся от неприличных и уродливых женских одежд всего Востока на протяжении многих последних веков.

Внимательно посмотрев на местоположение Маргаскана (42), близлежащие красивые и плодородные равнины, а также на протекающую неподалеку древнюю реку Аракс (43), никто не сомневался бы, что именно здесь и должен был располагаться знаменитый древний Персеполь, а увидев воочию эти громадные и величественные памятники древнего величества, каждый мог бы уже утверждать это с уверенностью. Ведь и о Ниневии (44) и Вавилоне (45) мы имеем сведения, полученные лишь из священных текстов древности, да из того немногого, что стало известно из более поздних сочинений наших светских авторов, а именно: что первая была полностью разрушена катастрофическим наводнением Тигриса (46) – о чём ясно говорится в сочинениях пророка Наума (47) и Диодора Сицилийского (48), а замечательные длиннейшие стены, глубочайшие хранилища воды и висячие сады Вавилона (49) были построены только лишь из кирпича. Так что мы не должны судить о древнем величии и славе этих великих городов только по сохранившимся от них руинам и признакам разрушения и упадка. В огромной и до сих пор плохо осознанной эпохе прошедших веков могут быть скрыты величайшие загадки, совершенно неведомые людям, и мы можем предположить, что свидетельства (можно сказать, вечности) из Чилминары с её городом Персеполем, хотя и менее знамениты и более скрыты (так как удалены на Восток), возможно, ещё древнее тех, что уже известны (50). Мемфис (51), который ни своей древностью, ни славой и длительностью династий своих правителей никогда не уступал ни Ниневии, ни Вавилонии несмотря на то, что часть его разрушенных пирамид сохранилась до нашего времени только лишь как огромные кучи камней, глядя на которые трудно представить их красоту и разнообразие, все равно даже только их грандиозностью поражает воображение, и уже только этим они приобрели славу среди европейских народов и известность в Египте.
В Чилминаре же многое является достойным внимания и в наше время – настолько разнообразна его скульптура и великолепна архитектура, которую мы здесь увидели, не говоря уже о совершенстве, прочности и красоте сооружений из мрамора и яшмы. Здесь каждая колонна этих выдающихся, великолепных и редких зданий представляет интерес.

Увидев вблизи эти сооружения и, а также прислонившиеся к склону горы захоронения, похожие на королевские гробницы (52), можно было бы предположить, что все эти постройки служили для этих гробниц прекрасным обрамлением, призванным, по мысли их автора, быть выдающимся и величественным напоминанием потомкам о могуществе и величии древних властителей. Точно так же древние короли Египта, движимые такими же амбициями, воздвигали свои пирамиды и лабиринты.
Но при пристальном рассмотрении можно сказать, что этот комплекс, состоящий из нескольких частей и расположенный на сильно вытянутом пространстве, окруженный такой толстой и крепкой стеной, по своей форме и виду очень похож на королевскую резиденцию и крепость Персеполь (53), упоминание о которой мы находим у самых почитаемых древних авторов, писавших о разрушении великой империи персов Александром Великим, королём Македонии (54).
И хотя Арриан, Диодор Сицилийский и Квинт Курций всячески превозносят грандиозность и красоту этого величественного дворца (55), как главной резиденции монархии всей Азии, только Диодор приводит его описание, совпадающее с тем впечатлением мощи, которое производят сейчас его руины.

Так как кроме того, что большая стена включает в себя другую (вторую) внутреннюю стену, на которой и находится Триумфальная лестница, во многих местах видны очень твёрдые куски яшмы и порфира (56) – обожжённые и обгорелые снаружи, но целые и крепкие внутри, которые сохранились, выдержав благодаря своей удивительной прочности воздействие огня, поглотившего и уничтожившего большую часть этого знаменитого сооружения. А о том, что они были сожжены, все упомянутые авторы и остальные, писавшие о деяниях Александра Великого, не только говорят, но и описывают, как и при каких обстоятельствах произошёл этот пожар. Они приписывают этот подвиг (если в этом случае можно применить это слово) Таис Афинской (57) и говорят, что он был совершён как акт мести за другой пожар, произошедший ранее и в котором персами был сожжён ее родной город.

Хотя Диодор пишет, что в этой крепости было три ограждения или стены (каждая внутри следующей), после всех изменений, после стольких лет и с учётом того, что труды Диодора были написаны много лет спустя после описываемых событий (58), можно предположить, – и это вполне вероятно, – что второй контур сооружения (ближайший к скале) Диодор, будучи не очень хорошо информирован, принял за третью стену, так как по своей толщине и прочности он вполне заслуживает такое название.
Также Диодор после описания крепости пишет (и это ещё больше подтверждает, что именно здесь располагалась крепость Персеполя), что к югу от неё, примерно на расстоянии четырёхсот футов (59), находилась гора, называемая Королевской (60), на которой была скала, на половине высоты которой находились захоронения некоторых королей, чьи гробы и помещённые в них тела поднимались наверх с помощью неких приспособлений, давая тем самым понять, что там не было лестниц. И это вполне подтверждается тем, что мы можем видеть сейчас в сооружениях на горе, а также очевидным указанием на местоположение и расстояние от дворца и крепости. Правда, этот автор ничего не говорит об удобстве подъёма упомянутых тел и лестницах, которые мы можем видеть сейчас. Но это можно объяснить (так же, как и сомнения относительно того было ли в древности две или три стены вокруг всех сооружений крепости или была ли лестница сооружена позже) тем, что Анджело Коспо Болонес мог неправильно понять греческий текст Диодора (61).
Но поскольку в Персии, где и пишутся эти комментарии, совершенно отсутствуют книги с описаниями подобных мест, и упомянутую книгу в оригинале тоже найти невозможно, то проверить высказанное предположение нельзя. Однако книга Анджело Коспо Болонеса специально была взята в эту поездку. Когда Посол много лет тому назад увидел и отметил эту книгу, ни он, да и никто другой и представить себе не мог, что ему придётся отправиться в Персию в те самые места, которые описывает Диодор – королевский дворец в Персеполе и захоронения на горе неподалёку. Кроме того в поездке у Посла было описание тех грандиозных построек, сделанное для него в Испании братом Антонио де Гувеа, епископом Кирены (62), хотя оно и было не очень точным и путанным.
Об этих постройках, погребённых под тяжестью прошедших веков и столь чуждых окружающим их варварским народам, сохранились лишь неясные и противоречивые сведения. Только в трактате болонского архитектора Себастьяна Серлио (63) о древней и современной архитектуре имеется упоминание о данных строениях. Но описание это настолько невежественно, что на гравюре, представляющей эти сооружения, мы видим лишь одно здание с сорока небольшими колоннами, что не передаёт его величия. Причем колонны изображены с коринфскими капителями, а о прочих сооружениях вообще ничего не говорится. Однако автор хотя бы называет эти постройки по их имени – "сорок колонн", что, как уже говорилось, у арабов и персов означает также "сорок минаретов".

По своей древности, великолепию и величию, а также по элегантности и красоте изящной архитектуры – даже без учета совершенства и удивительной прочности материала, из которого они изготовлены – эти сооружения можно не только уравнять и поставить в один ряд с семью чудесами света, о которых древние нам оставили столько свидетельств, но вполне заслуженно и с полным основанием поставить впереди их всех, как уникальные по явленным нам руинам и воспоминаниям и несравнимые ни с чем, из того, что нам оставили прошедшие века.
Уже почти ночью Посол выехал в Маргаскан; по пути можно было наблюдать, как многочисленные аисты устраиваются на ночлег в своих гнёздах на верхушках самых высоких колонн (64).

(Гарсиа де Сильва и Фигероа "Записки", Том I, Книга IV, Глава VI, стр. 382 – 394)

Примечания переводчика

1) персонаж, сидящий на высокой скамье со спинкой или на троне – Считается, что это изображение восседающего на троне царя Дария I и его сына и наследника Ксеркса; их изображения не раз встречаются в Персеполе. Например, Уилбер в своей книге "Персеполь" пишет: "На другом косяке портала [Трипилона] изображен Дарий на троне; позади стоит Ксеркс, такого же роста, как и его отец". Далее, описывая так называемую "Сокровищницу", он же приводит подробности другого подобного изображения: "Дарий изображен сидящим на стуле с высокой спинкой. Он упирается ногами в скамеечку.... Позади отца... стоит Ксеркс... Великолепным жестом отдает он дань уважения Дарию". " (Уилбер, стр. 79).

Изображение, о котором пишет дон Гарсиа, представлено на рисунке, между страницами 382 и 383 Тома I "Comentarios de D. Garcia de Silva y Figueroa de la Embajada de la parte del Rey de España Don Felipe III hizo al rey Xa Abbas de Persia". Madrid, MCMIII – издания, по которому выполняется данный перевод.
В этом издании воспроизведены оригинальные рисунки, выполненные художником посольства, сопровождавшим дона Гарсиа, которые сейчас хранятся в составе рукописи MS 17629 в Национальной библиотеке Испании.
Однако в данных примечаниях даются копии оригинальных рисунков из рукописи, а не копий из печатного издания. В данном случае это первый рисунок из рукописи (folio 543 r).

Дарий и Ксеркс (рельеф из Персеполя) и Дарий и Ксеркс (рельеф из Персеполя)

2) терция или обыкновенный фут (в тексте исп. una tercia ó pie común) – Терцией называлась старинная мера длины в Испании и Португалии. Она равнялась трети другой старинной меры длины – вары. (DRAE)
Значения вары в разных регионах различались, но наиболее распространенной была кастильская вара – она равнялась 0,835905 м. Таким образом кастильская терция равнялась 0,278635 м и совпадала по значению с футом.
(Подробнее см. Vara)

3) бонет (в тексте исп. bonete) – небольшая шапочка, шляпа без полей, берет или академический головной убор.

4) напоминали тоги и одеяния древних римлян и, особенно, правителей и сенаторов Венеции – В Риме тога служила верхней одеждой граждан мужского пола и представляла собой кусок (в основном) белой шерстяной ткани эллипсовидной формы, драпировавшийся вокруг тела.
Одежда правителей и сенаторов Венеции того времени напоминала одеяния священнослужителей.

Римские тоги и Венецианский дож и сенаторы

5) похожий знак – Дон Гарсиа пишет, что это был жезл и "Из его верхней части, похожей на чашу или бокал, исходили языки пламени, как будто там горел огонь".
Сейчас считается, что там изображен лотос, символизировавший вечность. Уилбер: "В одной руке у Дария длинный тонкий жезл, в другой он держит цветок лотоса с двумя бутонами.. В руках Ксеркс [также] держит лотос". (Уилбер, стр. 79)

6) изображение человека, у которого были такие же причёска, борода и одежда, как и у этих двух – Описываемая персона изображена на рисунке между страницами 382 и 383 Тома I печатного издания "Записок" дона Гарсиа. Он является печатной копией второго рисунка из рукописи (folio 544 r). В данном примечании приводится рисунок из рукописи.

Дарий на прогулке (рис. 2 из рукописи) и Дарий на прогулке (рельеф в Персеполе)

7) ...похожей на прогуливающуюся властную персону – Уилбер в своей книге пишет, что на этом рельефе, высеченном на стене одного из портиков, ведущего от лестницы в зал Трипилона (напротив стены с изображением Дария на троне, за которым стоит Ксеркс – см. прим. 1) изображен Дарий на прогулке: "На одном из косяков [портика] изображен Дарий, за которым следуют сановники меньшего роста. Они высоко держат зонт – символ власти – и метелочку от мух". (Уилбер, стр. 78)

8) длиной в два фута – то есть примерно 56 см.

9) чуть больше, чем в палец толщиной – чуть больше 17 мм.

10) эбен (в тексте исп. ebano) – древесина эбенового (черного) дерева. В наше время эбеном называется чёрное дерево, растущее в Индии и Шри-Ланке (лат. Diospyros ebenum). (Подробнее см. Хурма эбеновая)
Однако в Библии под названием "эбен" подразумевалось похожее дерево, древесина которого привозилась из Нубии. Исследования тёмного дерева, которое находят в египетских гробницах (египетское "hbny" – эбен), позволили установить, что это древесина африканского черного дерева, которое произрастает в засушливых областях у южной границы Сахары – дальбергия чернодревесная.
Дальбергия чернодревесная или африканское черное дерево (лат. Dalbergia melanoxylon) – древесное растение, вид рода Дальбергия семейства Бобовые (Fabaceae). Сейчас произрастает в сезонно засушливых районах Африки от Сенегала на восток до Эритреи и на юг до бывшей провинции Трансвааль в Южной Африке. Это небольшое дерево с серой корой и покрытыми шипами ветками; достигает в высоту 4–15 м.
Видимо, именно это дерево использовалось и древними персами. Уильям Куликан пишет, что его древесина доставлялось в Персеполь из Египта. (Куликан, стр. 156)
(Подробнее см. Дальбергия чернодревесная и Африканское чёрное дерево)

Африканское черное дерево

Древесина черного дерева и изделие из черного дерева

11) Тотанбек (в тексте исп. Totanbec) – Имеется в виду Тахта-бек Устажлу (Takhta Beg Ostajlu), который был ответственным за безопасность и сохранение правопорядка ("даругой") в городе Исфахан во время правления шаха Аббаса I. (IA)

12) во времена шаха Тхамаса (в тексте исп. Xa Thamas) – Имеется в виду шах Тахмасп или Тахмасиб I (1514–1576), второй шах Ирана, старший сын шаха Исмаила I, основателя династии Сефевидов, отец шаха Мухаммада Худабенде и дед шаха Аббаса I.
Тахмасиб правил 52 года (с 1524 по 1576 г.) – дольше, чем любой другой сефевидский монарх. Шах был не только физически силен, храбр, но и духовно богат. Он как и его отец, писал стихи на азербайджанском языке. Так же, как Исмаил, Тахмасиб проводил большую часть лета на летних пастбищах в разных местах по всему Азербайджану. Как и другие сефевидские шахи, Тахмасиб считал себя наследником тюрко-монгольской традиции и почитал в качестве примера военачальника XIV века Тамерлана. Шах Тахмасиб сумел удержаться у власти во время десятилетней гражданской войны между кызылбашскими вождями, а затем ничтожно малыми силами выдержал вражеские нападения как с востока, так и запада, нарастив при этом мощь своих вооруженных сил.
(Подробнее см. Тахмасп I)

Шах Тахмасиб I

13) одна из них (в тексте исп. ) – Речь идет о третьем рисунке, сделанном художником посольства, который приводится в печатном издании между страницами 384 и 385. Он является копией оригинала, представленного в рукописи (folio 545 r).

Рисунок 3 из рукописи

14) туника (в тексте исп. túnica) – мужская и женская рубаха, обычно покрывавшая все тело от плеч до бёдер. Туника, изготовленная без талии, получила распространение в Древнем Риме. У мужчин обычно носилась под тогой, женщины на тунику с рукавами надевали безрукавную тунику. Воротника у туники не было — вся античная одежда была лишена воротников.
(Подробнее см. Туника)

Римлянин в тунике

15) каскета (в тексте исп. un casquete) – Каскета буквально означает "маленькая каска", поэтому так могли называть и шлем (покрывающий верх головы), и войлочную или вязаную шапочку. В данном случае это, конечно, больше похоже на шапочку.

16) на другом... – Речь идет о четвертом рисунке, сделанном художником посольства, который приводится в печатном издании между страницами 386 и 387. Он является копией оригинала, представленным в рукописи (folio 546 r).

Рисунок 4 из рукописи

17) ропилья (в тексте исп. ropilla) – Согласно словарю "Diccionario de Autoridades", это слово могло означать два совершенно разных вида одежды: вид накидки, которую носили аристократы и одежду бедняков (то есть, буквально, "одежонка"). (DA)
В первом случае это была короткая накидка или плащ (примерно до середины бедра), которые в XVII веке мужчины носили поверх камзола, скрывая оружие. Это была одежда с облегающими плечи рукавами, из складок которых обычно свисали свободные рукава. Такую одежду носил, например, Дон Кихот в романе Сервантеса.
Именно в этом значении (как особый вид одежды) это слово встречается в разного типа справочниках и присутствует в интернете.
Но в данном случае очевидно, что здесь имеется в виду просто "одеженка" для бедняков.
(Подробнее см. Ropilla и Diccionario de Autoridades)

Аристократическая ропилья

18) янычары (в тексте исп. janizaros) – так называлась регулярная пехота вооружённых сил Османской империи в 1365–1826 годах (тур. yeniçeri – «новое войско»). Янычары вместе с сипахами (тяжёлой конницей) и акынджи (иррегулярной лёгкой конницей) составляли основу войска в Османской империи. Были частью полков капыкулу (личной гвардии султана, состоявшей из профессиональных воинов, формально считавшихся султанскими слугами). Янычарские полки выполняли в османском государстве также полицейские, охранные, пожарные и при необходимости, карательные функции.
Янычарская пехота была создана турецким султаном Мурадом I в 1365 году. Комплектовалось новое войско из юношей-христиан 8–16 лет от роду. Таким образом, основную часть янычар составляли этнические албанцы, армяне, боснийцы, болгары, греки, грузины, сербы, впоследствии воспитуемые в строгих исламских традициях. Набор детей в янычары был одной из повинностей христианского населения империи.
(Подробнее см. Янычары)

Янычары

19) одеяние третьего – Речь идет о пятом рисунке, сделанном художником посольства, который приводится в печатном издании между страницами 384 и 385. Он является копией оригинала, представленного в рукописи (folio 547 r).

Рис. 5 из рукописи

20) одежда четвёртого человека – Речь идет о шестом рисунке, сделанном художником посольства, который приводится в печатном издании между страницами 386 и 387. Он является копией оригинала, представленного в рукописи (folio 548r).

Рис. 6 из рукописи

21) Орден Золотого руна (в тексте исп. la Orden del Tuson) – рыцарский орден, учреждённый Филиппом III Добрым, герцогом Бургундским, в 1430 году, в день своей свадьбы с принцессой Изабеллой Португальской. Этот династический орден – одна из самых древних и почётных наград Европы. Статут ордена существует по сей день в двух ветвях (испанской и австрийской).
Знак Ордена – изображение похищенного аргонавтами в Колхиде золотого руна, висящего на цепи из 28 звеньев. (Подробнее см. Орден Золотого руна)

Орден Золотого руна и император Карл V с орденом Золотого руна

22) в форме полу-креста иоаннитов (в тексте исп. de la hechura de media cruz de las de la Religión de San Juan) – Здесь имеется в виду символ ордена, полное название которого – Орден братьев иерусалимского госпиталя св. Иоанна Крестителя (лат. Fratres Hospitalis sancti Ioannis Hierosolymitani). Монахов этого ордена называли госпитальерами или иоаннитами. Орден был основан в 1099 году в Иерусалиме в качестве госпиталя христианской организация, целью которой была забота о неимущих, больных или раненых пилигримах в Святой земле. После захвата Иерусалима в 1099 году в ходе Первого крестового похода организация превратилась в религиозно-военный орден со своим уставом. На орден была возложена миссия заботы о Святой земле и защиты её. Небесным покровителем, патроном Ордена является Иоанн Креститель.
Орден Госпитальеров стал одним из самых могущественных христианских организаций святой земли. В сражениях с мусульманами орден продемонстрировал свои отличительные признаки – его воины были одеты в чёрные туники с белыми крестами.
Именно этот символ, называемый также "мальтийский крест", имеет в виду дон Гарсиа.
(Подробнее см. Госпитальеры и Мальтийский крест (символ))

Мальтийский крест

23) всего девять фигур – Здесь имеются в виду две фигуры на рис.1, три фигуры на рис. 2, одна фигура на рис. 3, одна фигура на рис. 4, одна фигура на рис. 5 и одна фигура на рис. 6 – всего девять фигур

24) ...представляющее собой в плане безупречный квадрат со стороной в сто шагов – примерно 70 м.
Видимо, здесь речь идет о так называемом "Зале ста колонн" (см. "План Персеполя" – Palacio de las 100 columnas ). В настоящее время это сооружение чаще называют "Тронный зал". Согласно записи, сделанной при закладке фундамента, его строительство было начато в 486 г. д. н. э. Ксерксом I; закончено строительство было в 450 г. д. н. э. его сыном Артаксерксом I. (Уилбер, 44–46)
Стоколонный или Тронный зал – второй по размеру (после Ападаны) дворец Персеполя. Его свод поддерживали 100 колонн (10 х 10) по 14 метров высотой, с капителями в виде двуглавых быков.

Руины Тронного зала и реконструкция Тронного зала

25) яшма (в тексте исп. jaspe) – плотная скрытокристаллическая горная порода, сложенная в основном кварцем, халцедоном и пигментированными примесями других минералов, поделочный камень. Обычно имеет осадочное (иногда вулканогенное) происхождение.
(Подробнее см. Яшма)

Яшма и изделия из нее

26) Геркулеса, сражающегося с многоголовой Гидрой (в тексте исп. Hercules con la hidra de muchas cabezas) – Лернейская гидра – в древнегреческой мифологии змееподобное многоголовое чудовище, которое опустошало область Лерны. Была убита Гераклом и Иолаем по указанию Еврисфея. Убийство лернейской гидры – второй подвиг Геракла.
Прибыв к месту обитания чудовища на колеснице, которой управлял возница Иолай, он заставил гидру вылезти, метая в её логово горящие стрелы. Однако победить её он не мог. Стоило Гераклу срубить одну голову, как на её месте сразу же вырастало ещё две или три. Увидев, что в одиночку ему с гидрой не справиться, Геракл позвал Иолая. Тот стал прижигать горящими головнями основания срубленных голов, не давая им вырасти вновь. Таким способом Геракл срубил все головы гидры.
Сюжет борьбы Геракла с Лернейской гидрой часто встречается в живописи и скульптуре.
(Подробнее см. Лернейская гидра)

Геракл борется с Гидрой (Франсиско де Сурбаран, XVII в.) и Геракл и Гидра

27) фризы (в тексте исп. frisos) – в архитектурных ордерах средняя горизонтальная часть антаблемента, между архитравом и карнизом. (Словарь архитектурных терминов)
(Подробнее см. Фриз (архитектура))

28) халдейские, то есть сурианские [буквы] (в тексте исп. chaldeas, que son las surianas) – Имеется в виду сирийский язык (ܠܫܢܐ ܣܘܪܝܝܐ leššānā Suryāyā). В настоящее время это мёртвый язык арамейской группы. Он использовался и даже используется в настоящее время как литургический (богослужебный) язык в одной из ветвей Церкви Востока – Халдейской католической церкви (халд. ܥܕܬܐ ܟܠܕܝܬܐ ܩܬܘܠܝܩܝܬܐ). Ее адепты издавна жили на Востоке и живут в настоящее время в различных районах Ирана, Ирака, Сирии, Турции и Израиля. Таким образом, надписи на этом языке вполне могли оказаться в Персеполе в то время, когда там путешествовал дон Гарсиа.
(См. прим. 14 к 4.13 "Встречи в Ширазе").

Надписей, сделанных посетителями руин Персеполя в разное время, очень много. В 1818 г. Кер Портер писал: «К сожалению, я обнаружил массу инициалов, имен и дат, сделанных посетителями, которые нанесли большой ущерб поверхности камня» (Уилбер, стр. 34).
Даже бывший посол Германии в СССР (вручивший Молотову ноту об объявлении войны), а до этого бывший послом в Тегеране, не устоял перед соблазном оставить след в вечности. Хорошо еще, что он не приказал высечь там свое полное имя - Friedrich-Werner Erdmann Matthias Johann Bernhard Erich Graf von der Schulenburg.

Надпись германского посла Шуленбурга на Вратах всех стран

29) она располагалась среди изображения триумфального шествия – Видимо, речь идёт о так называемой северной лестнице, ведущей в парадный зал ападаны, так как вторая – восточная – лестница была раскопана только после 1932 года (см. "План Персеполя" – 2). В принципе, рельефы на фасадах обеих лестниц в основном идентичны, но на восточной лестнице – поскольку она была построена несколько позже и откопана намного позже северной – эти рельефы сохранились гораздо лучше (См. "План Персеполя" – 3). В дальнейшем в качестве иллюстраций приводятся в основном изображения на фасадах восточной лестницы ападаны, при этом используются материалы одного из блогов о путешествии в Персеполь (см. Персеполь. Взлет и падение города-праздника.)

На северной стороне восточной лестницы ападаны в три ряда, один над другим, изображены рельефы стражей, знаменосцев и сановников.

Рельефы на лестнице ападаны. В начале процессии идут стражники.

За стражниками едут колесницы и идут сановники, которые несут цветки лотоса.

30) ...на одной из полированных мраморных плит в четыре фута высотой и чуть меньше шириной – примерно 1м 12 см.
Здесь уместно дать некоторые сведения о клинописных надписях в Персеполе. Надписи, высеченные по приказу царей на скалах, гробницах или архитектурных памятниках, насчитывают в целом около 5800 слов и очень скупо раскрывают цели и назначение зданий. Около тридцати тысяч текстов и фрагментов, высеченных на табличках, раскопали в 1933 и 1934 годах в районе северной крепостной стены.
(Подробнее см. Персеполь при Ахеменидах)
Надписи выполнены на так называемом древнеперсидском письме. Это буквенно-слоговое, правостороннее письмо, ответвление полуалфавитной нововавилонской клинописи.
(Подробнее см. прим. 49 к 5.1 "Персеполь (Часть 1)".
Многие слова этих надписей – личные имена, названия мест и месяцев. Это представляло большую сложность при дешифровке. Решающую роль сыграло обнаружение трехязычной так называемой Бехистунской надписи.
(Подробнее см. Персы и персидская клинопись)

Надпись клинописью

31) ...ее буквы были очень глубоко выбиты на камне и состояли из маленьких пирамидок, различным образом расположенных, так что символы заметно различались между собой, что и можно видеть на приведённом далее рисунке – Это восьмой рисунок, сделанный художником посольства и представленный в рукописи (folio 550 r).

В литературе, посвященной расшифровке древних языков, часто приводится другое, похожее описание значков надписей в Персеполе, сделанное доном Гарсиа – то, что он привел в письме маркизу де Бедмару (1618 г.). В нем он достаточно подробно описал руины этого древнего города, а также упомянул необычные письмена. Письмо было доставлено в Европу в 1619 г. и произвело большое впечатление. Вскоре оно было переведено на английский и латынь и в 1620 г. издано на латыни в виде книги под названием "De rebus Persarum epistula" в Антверпене. Это описание приводится, например, в книге Добльхофера "Знаки и чудеса" (Добльхофер, стр. 112) и в книге Мориса Поупа "Тайны исчезнувших языков" (Поуп, стр. 114).
В нем дон Гарсиа так описывает значки надписи:
"На черной яшме вырезана примечательная надпись. Ее знаки все еще отчетливы и ярки (integrae et venustae), они удивительным образом избежали разрушения или порчи несмотря на свою древность. Сами буквы не принадлежат ни к халдейскому, ни к древнееврейскому, ни к греческому, ни к арабскому, ни к языку какого-либо другого известного народа, живущего сегодня или существовавшего когда-либо в прошлом. Они имеют форму треугольников, пирамидок или миниатюрных обелисков, как изображено на полях, и все одинаковы, не считая расположения и сочетания. Но составные знаки получаются исключительно четкими и различными." (Поуп, стр. 114)

В октябре 1621 г. в Персеполь на два дня (13 и 14 октября) приезжал итальянец Пьетро делла Валле; несколькими днями позже он отправил письмо из Шираза с рассказом об увиденном, приложив к нему рисунок пяти знаков неизвестной письменности. Письмо, однако, не было опубликовано до 1657 г. Пьетро указывал на два типа элементов письма – пирамидальные и наклонные (которые, как ему казалось, были тоньше), а также отмечал, что знаки отличались только количеством и сочетанием этих двух основных элементов. Он также задумался о направлении этого письма, отметив, что его нельзя установить с уверенностью, поскольку все строки заполнены, и в их концах нет пробелов. Но направление вертикальных черт во втором и третьем знаках, срисованных им, и поперечной черты на четвертом заставили его думать, что знаки писались слева направо. Это заключение оказалось верным. Наконец, он задался вопросом о том, что из себя представляли символы – буквы или словесные знаки, иначе говоря, была ли эта письменность фонетической или идеографической, но ответить на него не смог. (Поуп стр. 115, 116).
Таким образом утверждение Иоганнеса Фридриха в его книге "Дешифровка забытых письменностей и языков" о том, что "Первое упоминание о клинописи с копией небольшого отрывка текста содержится в письме Пьетро делла Валле, написанном им в 1621 г. его другу в Неаполь из персидского города Шираза" (Фридрих, стр. 65) является неверным. Приоритет здесь принадлежит дону Гарсиа.

Пример клинописных знаков (рис. 8 рукописи)

32) некое сооружение – Видимо, имеется в виду так называемая Сокровищница (см. "План Персеполя" – Tesoro). Первоначально Дарий выстроил здание размером 120 м на 60 м, но со временем, с ростом империи, расширялась и Сокровищница. В окончательном виде – с толстой глинобитной стеной по периметру – она была достроена Ксерксом. Надо сказать, что Сокровищница не была просто складом. Ее колонны также были изысканно оформлены резьбой по алебастру и раскрашены. Благодаря найденным при раскопках глиняным табличкам бухгалтерских записей известно, что в 467 г. д. н. э. Сокровищницу обслуживало более 1000 человек, занятых, в частности, постоянной полировкой изделий из драгоценных металлов.
К сожалению, в ходе позднейших раскопок местами сохранившиеся стены Сокровищницы были срыты до стандартной для руин комплекса высоты в несколько десятков сантиметров. Разумеется, своды всех помещений Сокровищницы тоже поддерживались колоннами. Но в настоящее время от них практически ничего не осталось. Из объектов, представляющих туристический интерес, остался только фрагмент задней стены восточного портика с примечательным рельефом, о котором пойдет речь далее (на фотографии ниже именно около него толпятся туристы).
(По материалам Персеполь. Взлет и падение города-праздника)

Руины Сокровищницы и рельеф в Сокровищнице

33) на четыре или пять саженей – примерно на 7,3 м или 9,1 м.

34) в тридцать футов высотой – примерно в 8, 3 м.

35) властный персонаж, похожий на короля – Видимо, это Дарий I. На задних стенах восточного и южного портиков Сокровищницы сохранились великолепные рельефы Дария и его преемника Ксеркса (в натуральную величину). Лучше всего сохранился рельеф на южной стороне. Сейчас он находится в Археологическом музее Тегерана. Рельеф на стене восточного портика в полуразрушенном виде остался в Персеполе (см. фотографии к прим. 32).
В послесловии к работе Уилбера "Персеполь" известный специалист по истории и культуре ахеменидского Ирана М. А. Дандамаев пишет: "Во время реставрации было установлено, что рельефы с изображением сидящего на троне царя и наследного принца, который стоит за царем (полагают, что это Дарий I и Ксеркс), первоначально находились на центральной лестнице, ведущей в ападану, но еще в ахеменидское время были перенесены к сокровищнице. Пока трудно сказать, кто и почему распорядился о переносе этих наиболее тщательно выполненных рельефов с их торжественнее места на малозаметное". (Уилбер, 95)
По одной из версий предполагается, что поскольку Ксеркс был убит в результате заговора придворных, то кто-то из его убийц мог быть изображен на этом рельефе. В связи с этим царь Артаксеркс I, сын Ксеркса, мог распорядиться убрать изображение убийц с почетного места. Разбить же рельеф он не мог, поскольку на нем присутствовал и сам Ксеркс.

Этот рельеф – один из наиболее интересных и содержательных, поэтому стоит привести его подробное описание с пояснениями, приведенными в книге Уилбера: "На рельефах сокровищницы Дарий изображен сидящим на стуле с высокой спинкой. Он упирается ногами в скамеечку. В одной руке у Дария длинный тонкий жезл, в другой он держит цветок лотоса с двумя бутонами. Позади отца на этом же низком помосте, который поддерживает трон, стоит Ксеркс. У него квадратная борода. На нем длинный кафтан, на голове тиара, в руках Ксеркс держит лотос. Великолепным жестом отдает он дань уважения Дарию.
По обе стороны трона на высоких подставках – две тонко отделанные курильницы для фимиама; крышки светильников прикреплены к основаниям курильниц цепями. Сразу же за ними – фигура человека. Его рука поднесена ко рту, и весь вид выражает крайнее почтение. Высказывалось предположение, что это хазарапат – начальник царских телохранителей. Но поскольку на нем мидийский костюм, вполне возможно, что это мидийский полководец Дария – Тахмаспада. Рельеф заканчивается изображениями двух персидских воинов.
Позади Ксеркса стоит царский казначей – весьма важное лицо при дворе. Его подбородок не виден под замысловатым головным убором – башлыком. Далее следует личный оруженосец царя. Вполне возможно, что это Аспатин – оруженосец, о котором упоминает текст на гробнице Дария. На правом бедре у него короткий меч, ножны которого прикреплены кожаным ремешком к спускающемуся двойному поясу. Позади оруженосца стоят персидские воины". (Уилбер, стр. 79, 80).

Дарий и Ксеркс на рельефе в Археологическом музее Тегерана

36) семь или восемь футов в длину – примерно 1,95 м или 2,25 м

37) три [фута] в ширину – 83 см.

38) в сорока или пятидесяти шагах – примерно 28 м или 35м

39) пару последних зданий, стоящих вплотную к горе – Видимо, это руины различных хозяйственных и гарнизонных помещений (кладовые, конюшни, казармы) (см. "План Персеполя" – 5).

40) ...подтверждается в пятнадцатой главе Книги Есфирь (в тексте исп. el capítulo 15 de Hester) – Книга Есфирь – 34-я часть Танаха, 8-я книга Ктувим, одна из книг Ветхого Завета. В православном каноне Библии помещена между книгами Юдифи и Иова. Автор её с точностью не известен, традиционно им считается Мордехай – двоюродный брат Есфири. Она написана на древнееврейском языке, но с примесью персидских и арамейских слов. В каноническом варианте перевода с древнееврейского Книга Есфири состоит всего из 10 глав, но в католических изданиях на латинском языке и переведенных с латинского (например, в Библии Вульгата), книга содержит 16 глав с позднейшими вставками или прибавлениями, составляющими ее неканоническую часть, не имеющими места в оригинальном (еврейском) тексте (Лопухин, том 3).
Дон Гарсиа наверняка пользовался экземпляром Библии Вульгата на латинском языке, где об одеянии Есфири говорится: "vestumenta ornatus" то есть "праздничная или парадная одежда." (Biblia vulgata, стр. 740)
Кстати, в примечании переводчиков английского издания "Записок" дона Гарсиа его безосновательно обвиняют в ошибке. Там написано, что Книга Есфирь имеет только 10 глав, и дон Гарсиа по ошибке вместо главы V написал глава XV (Jeffrey Scott Turley, George Bryan Souza, p. 393) Но, как уже говорилось, он наверняка пользовался католической Библией Вульгата (а другой он, как примерный католик, и не мог пользоваться), в которой глава XV как раз имеется.
(Подробнее см. Есфирь и Книга Есфирь)

Есфирь (Эдвин Лонг, 1878)

41) ...мнением Гомера, когда он пишет об азиатских женщинах Трои (в тексте исп. Homero, Troya) – Троя или Илион – древний город-крепость в Малой Азии на полуострове Троада у побережья Эгейского моря, на берегу лагуны у входа в Дарданеллы. Координаты: 39°57′26″ с. ш. 26°14′18″ в. д.
Гомер, легендарный древнегреческий поэт-сказитель, в своей эпической поэме «Илиада» описал события Троянской войны. В нынешнем представлении историков они относятся к крито-микенской эпохе (XII в. до н. э.). Считается, что сама «Илиада» была написана в IX–VIII вв. до н. э. в греческих ионийских городах Малой Азии на основе преданий.
В Песне VI говорится о "пышном покрове, величайшем, прекраснейшем" и о "пышноузорных ризах, жен сидонских работы" (Илиада, Песнь VI, 270, стр. 116).
(Подробнее о Гомере и его поэме "Илиада" см. Гомер и Илиада)

42) местоположение Маргаскана (в тексте исп. el sitio de Margascan) – см. прим. 6 к 4.15 "Шираз – Маргаскан".

43) древняя река Аракс (в тексте исп. el antiguo río Araxes) – О реке, известной в античности как Аракс, см. прим. 18, прим. 19, прим. 20 и прим. 21 к 4.15 "Шираз – Маргаскан".

44) Ниневия (в тексте исп. Ninive) – столица Ассирийского государства c VII века, когда Синаххериб перенес столицу в Ниневию из Дур-Шаррукина. Ниневия находилась на территории современного Ирака (город Аль-Мосул), на левом берегу реки Тигр, на холмах Куюнджик. Координаты: 36°22′02″ с. ш. 43°06′55″ в. д.
Это был город гигантских, имевших сверхчеловеческие масштабы дворцов, площадей и улиц, город новой, неслыханной дотоле техники. Это была столица жаждавшей всемирного владычества империи. Чтобы избежать вражеских набегов, жители Ниневии воздвигли вокруг своей столицы мощные крепостные стены высотой двадцать пять метров. Боевые башни, шедшие по всему их периметру, были еще в два раза выше. При этом толщина стен составляла от десяти до пятнадцати метров. По верхней части крепостных стен была проложена дорога, где могли в ряд двигаться четыре боевых колесницы одновременно. Кроме внутренней городской стены, была еще и внешняя – длиной десять километров. Расстояние от внешней стены до внутренней составляло около шестисот шестидесяти метров, и на этой территории была создана прекрасно продуманная система обороны, которую предстояло преодолеть всякому, кто захотел бы овладеть городом. Между стенами ассирийцы прорыли широкие (до сорока пяти метров) и глубокие рвы, заполненные водой. Захватить такую крепость было весьма непросто. (Доманин, стр. 10)

Диодор Сицилийский писал о Ниневии: "Самые длинные стороны города были по сто пятьдесят стадиев, а кратчайшие – по девяносто, так что весь периметр был четыреста восемьдесят стадиев. Ни один город не может сравниться с ним ни по размерам, ни по великолепию: его стены были сто футов в высоту и были достаточно широкими, чтобы три колесницы могли ехать рядом. Башен, которые защищали их, насчитывалось пятнадцать сотен, каждая в двести футов. Значительная часть города была заселена богатыми ассирийцами, но царь признал всех иностранцев, которые хотели там поселиться, и разделил среди населения большую часть окрестных полей." (Диодор, Книга II, Глава 3)
(Подробнее см. Ниневия)

Ниневия (реконструкция)

45) Вавилон (в тексте исп. Babilonia) – древний город в Южной Месопотамии, столица Вавилонского царства. Важный политический, экономический и культурный центр Древнего мира, один из крупнейших городов в истории человечества и «первый мегалополис»; известный символ христианской эсхатологии и современной культуры. Руины Вавилона – группа холмов у города Эль-Хиллы (Ирак), в 90 километрах к югу от Багдада; объект всемирного наследия. Координаты: 32°32′32″ с. ш. 44°25′15″ в. д.
Вавилон был основан не позднее III тысячелетия до н. э.; в шумерских источниках известен под именем Кадингирра. В раннединастический период – незначительный город, центр небольшой области в рамках системы шумерских городов-государств. В XXIV– XXI вв. до н. э. – провинциальный центр в составе Аккадского царства и Державы III династии Ура. В II– I тыс. до н. э. – столица Вавилонского царства, одной из великих держав древности и важнейший город одноимённой области (Вавилонии).
Наивысшего расцвета эта империя достигла в так называемый период Нововавилонской империи (626 г. до н.э. – 539 г. до. н.э.). особенно во время правления Навуходоносора II.
(Подробнее см. Вавилон)

Вавилон (реконструкция)

46) первая была полностью разрушена катастрофическим наводнением Тигриса (в тексте исп. el Tigris) – Как утверждают издавна существовало пророчество гибели Ниневии от затопления. Однако никто из ассирийских царей и военачальников не хотел в это верить, ведь на Тигре были построены мощные плотины и шлюзы. Ниневия казалась настолько сильной, что захватить ее считалось невозможным, тем более что и враги были ослаблены или разгромлены. Но в 605 году до н. э. (по другим данным – в 612 году до н. э.) огромная армия противников Ассирии во главе с мидийцем Киаксаром и вавилонянином Набопаласаром подошла к великому городу. К этому времени последний ассирийский царь Сарданапал благодушествовал, предаваясь всевозможным излишествам.
Как свидетельствует автор «Исторической библиотеки», древнегреческий историк Диодор Сицилийский: "Сарданапал, тридцатый по счёту от Нина, основавшего империю, и последний из ассирийских царей, превзошёл всех своих предшественников в роскоши и праздности". (Диодор, Книга II, 26-28)
Ассирийский царь, расположившись лагерем за пределами городских стен, не догадывался о резком ухудшении военного положения. Памятуя о былых победах Ассирии над врагами, он потерял бдительность и присоединился к своим воинам, «веселящимся, подобно животным, и предающимся пьянству». Об ослаблении ассирийской обороны стало известно от перебежчиков предводителям мидийцев и вавилонян. Они не замедлили воспользоваться случаем и организовали ночную атаку. Ассирийцы во главе с Сарданапалом потерпели поражение и бежали под защиту крепостных стен. Противник преследовал их и уничтожил многих бегущих. Все же часть войска успела достичь спасительной Ниневии и запереть все городские ворота. В крепости имелся солидный запас продовольствия на случай длительной осады, так что осажденные могли особенно не волноваться о своей судьбе. Атаки мидийцев и халдеев происходили весной, когда из-за паводка Тигр разливался особенно широко. К тому же хлынул ливень. Одна из плотин не выдержала напора и рухнула. Вода подошла к крепостной стене и образовала пролом, в который устремились осаждавшие. В этот момент Сарданапал, охваченный страхом, понял, что сбылось пророчество, гласившее, что «многие ассирийцы погибнут в воде». Он заперся вместе со своими сокровищами и наложницами в одном из дворцовых помещений, после чего приказал слугам поджечь помещение, предпочитая сгореть, нежели стать рабом у мидийцев.
Дворцы Ниневии и ее стены были разрушены, жители перебиты или угнаны в рабство, а богатства, свезенные со всех покоренных стран, разделены между победителями. Ниневия была разрушена полностью, что дало античному автору Лукиану основание вложить в уста крылатого Меркурия обращенную к перевозчику в страну мертвых Харону фразу: «Что касается Ниневии, мой добрый перевозчик, то она разрушена так, что от нее не осталось и следа, трудно даже сказать, где она в свое время находилась».
Так пала одна из самых могущественных империй в мировой истории. Ушла в небытие на двадцать пять столетий и великая Ниневия. Ее развалины были почти случайно открыты только в XIX веке английским археологом Лэйярдом. (Доманин, стр. 11–13)
(Подробнее см. Осада и падение Ниневии)

Падение Ниневии (Дж. Мартин)

47) в сочинениях пророка Наума... (в тексте исп. el profecta Nahun) – Пророк Наум – один из так называемых "12 малых пророков", был родом из Елкоша, города в северном Израиле; проповедовал в царствование Езекии, то есть между 727 и 698 гг. до н. э. Известная под его именем ветхозаветная книга содержит в себе яркую картину религиозно-нравственного и политического состояния Израиля и даёт много указаний на историю Ассирии. По преданию, он умер на 45-ом году жизни и был погребён в своей родной земле.
Книга пророка Наума представляет собой последовательное изложение грозного определения Божия о погибели Ниневии за то, что из неё произошёл Сеннахирим, умысливший зло против Господа, а Иудейскому царству предсказывается освобождение от ига Ассирии. Затем следует описание осады и разрушения Ниневии. Разъясняется, что Ниневия заслужила такую участь своим идолопоклонством, особенно же своим развратом и колдовством, чрез которое она порабощала народы. Посему никакие средства защиты не спасут её, и все народы будут радоваться, что избавились от такого жестокого притеснителя.
(Подробнее см. Наум (пророк))

Икона пророка Наума

48) ... и Диодора Сицилийского (в тексте исп. Diodoro Siculo) – Диодор Сицилийский в своей "Истории" пишет: "Сарданапалл, понимая, что всё его царство находится в большой опасности, отправил своих трёх сыновей и двух дочерей вместе с большей частью сокровищ в Пафлагонию к наместнику Котту, который был самым верным из его подданных. В то же время отправил во все края письма, для того чтобы там поднять войска и подготовить все необходимое для осады. От предков было древнее пророчество о том, что никакой враг не возьмёт Ниневию штурмом, если река не станет врагом города. Полагая, таким образом, что этого никогда не будет, он, полный надежд, готов был выдерживать осаду и ждать войска, которые будут направлены его подданными. Мятежники, ободрённые успехами, усилили осаду, но, в силу прочности стен, не могли причинить никакого вреда осаждённым, так как ни камнемётных машин, ни укрытий для сапёров, ни таранов для разрушения стен, придумано тогда не было. Кроме того, жители города имели большое изобилие всех припасов, так как царь позаботился на этот счёт. Следовательно, осада затянулась на два года, но мятежники совершали нападения на стены и не допускали выход жителей из города. Но на третий год, после обильных и продолжительных дождей, Евфрат переполнился, его воды затопили часть города и разрушили стены на протяжении двадцати стадиев. Тогда царь, полагая, что предсказание оракула сбылось, и что река явно стала врагом города, оставил надежды на своё спасение. Для того чтобы не попасть в руки врага, он повелел сложить во дворе дворца высокий костёр и взошёл на него вместе со всем золотом, серебром и царскими одеяниями, а затем, заключив внутри костра своих евнухов и наложниц, приказал поджечь его и сжёг себя вместе с ними. Мятежники, узнав о смерти Сарданапалла, захватили город, войдя в него в том месте, где обрушилась стена, а Арбака, облачив в царские одежды, приветствовали как царя, вручив ему верховную власть.... Так империя ассирийцев, которой пришлось существовать со времён Нина, через тридцать поколений, более тысячи трёхсот лет, была разрушена мидийцами, как описано выше." (Диодор, Книга II, 26-28)

49) висячие сады Вавилона (в тексте исп. huertos pensiles de Babilonia) – одно из Семи чудес античного мира, которое представляло собой инженерное сооружение с каскадом многоуровневых садов в Вавилоне , где росли многочисленные виды деревьев, кустарников и виноградных лоз, производившее впечатление большой зелёной горы.
Это единственное из Семи чудес, местонахождение которого окончательно не установлено и, более того, подвергается сомнению сам факт его существования, поскольку не сохранилось никаких вавилонских текстов, в которых упоминаются эти сады, описания садов имеются лишь у поздних древнегреческих и римских авторов, а археологические раскопки в районе предполагаемого местонахождения садов также не дали результатов.
Согласно одной из легенд, Висячие сады были построены вавилонским царём Навуходоносором II (правил в 605—562 гг. до н. э.) для своей жены – мидийской царевны Амитис.
Другая же легенда приписывает сооружение садов легендарной царице Семирамиде, которая предположительно правила Вавилоном в IX веке до н. э., за два с лишним века до Навуходоносора. Вторая легенда получила большее распространение, и соответствующее название (Сады Семирамиды) закрепилось в литературе, в том числе русскоязычной.
Вопрос о том, существовали ли эти сады в действительности, продолжает оставаться в ассириологии дискуссионным. В настоящее время существуют три основных теории об историчности/мифологичности Висячих садов.
Согласно первой теории, сады как реальный объект в действительности не существовали, а их описания у древнегреческих и римских авторов (таких как Страбон, Диодор Сицилийский, Квинт Курций Руф) представляют собой лишь некий романтический идеал восточного сада.
Вторая теория придерживается точки зрения, что эти сады действительно существовали в Вавилоне, но были полностью уничтожены примерно в I веке до нашей эры.
Третья теория утверждает, что под Висячими садами имеется в виду реальный сад, который ассирийский царь Синаххериб (704–681 годы до н. э.) построил в своей столице Ниневии на реке Тигр, недалеко от современного города Мосул.
Описания Висячих садов имеются у пяти античных авторов: – Иосиф Флавий (ок. 37–100 годы н. э.), который приводит описание садов, составленное вавилонским астрологом Беросом и датируемое примерно 290 годом до н. э., которое является самым ранним из известных упоминаний о садах. – Диодор Сицилийский (ок. 60–30 годы до н. э.), по-видимому, ознакомился с текстами как Клитарха (IV веке до н. э.), так и Ктесия Книдского (V – IV века до н. э.). – Квинт Курций Руф (I век н. э.), вероятно, опирался на те же источники, что и Диодор. – Страбон (ок. 64 года до н. э. – 21 год н. э.), вероятно, основывал своё описание на утраченном труде Онесикрита (IV век до н. э.) – Филон Византийский (IV–V века н. э.), автор «Справочника по семи чудесам света».
(Подробнее см. Висячие сады Семирамиды)

50) ещё древнее тех, что уже известны – Установлено, что сооружения Персеполя были построены в период VI–V веках до н. э., а в 330 году до н. э. город был захвачен Александром Македонским и был разрушен пожаром. Конечно, многие сооружения Древнего Египта, Ассирии и Вавилона были построены намного раньше.

51) Мемфис (в тексте исп. Menphis) – древнеегипетский город, располагавшийся на рубеже Верхнего и Нижнего Египта, на западном берегу Нила. Существовал с начала III тысячелетия до н. э. до второй половины I тысячелетия н. э.
Современная локализация – местность около города Эль-Бадрашейн и селения Мит-Рахина, к югу от Каира. Координаты: 29°50′41″ с. ш. 31°15′03″ в. д.
С начала III тысячелетия до н. э. на протяжении периодов Раннего и Старого царств (XXIX–XXII вв. до н. э.) Мемфис вероятно был египетской столицей. Благодаря своему исключительному географическому положению, являлся важным опорным пунктом различных фараонов, а также был первым городом Древнего Египта, который имел характер большого космополитического центра, где проживало множество чужеземцев: сирийцев, финикийцев, греков и евреев. Город известен окружающими его погребальными и храмовыми комплексами – пирамидами, некрополями и храмами (в Абусире, Гизе, Саккаре, Дахшуре). В Мемфисе находился важный центр почитания бога Птаха и процветал связанный с ним культ быка Хепа (Аписа).
(Подробнее см. Мемфис (Египет) и Мемфис (древний город))

Мемфис на карте и план Мемфиса и фрагмент храма в Мемфисе

52) захоронения, похожие на королевские гробницы – В окрестностях Персеполя действительно находятся захоронения царей ахеменидской династии. Так в местности, называемой сейчас Накш-и Рустам, вблизи современного города Истахр, в скале вырублены гробницы четырех царей из династии Ахеменидов. Если стоять лицом к скале, они располагаются слева направо в таком порядке: предполагают, что первая гробница принадлежит Дарию II, затем Артаксерксу I, Дарию I Великому и Ксерксу I.
Над каждой из гробниц высечены изображения погребенного правителя, священного огня и Ахурамазды. Под ногами правителя видны изображения владык покорённых Ахеменидами государств. Они расположены в два ряда по четырнадцать фигур в каждом. Всего под ногами каждого правителя было высечено 28 человеческих фигур. Вход в усыпальницы был обрамлен четырьмя колоннами.
(Подробнее см. Naqsh-e Rostam и Naqsh-e Rostam: Persia's Ancient Necropolis)

План Накш-и Рустам с захоронениями Ахеменидов (A, B, C, D)

Захоронения (слева направо)Дария II, Артаксеркса I, Дария I, Ксеркса I

Гробница Дария II и гробница Артаксеркса I
 

Только на гробнице Дария I Великого имеется надпись, из которой ясно, что здесь захоронен именно он.

Гробница Дария I Великого и надпись на ней


Гробница Ксеркса I

53) похож на королевскую резиденцию и крепость Персеполь (в тексте исп. la Real casa y fortaleza de Persepolis) – Видимо, дон Гарсиа был первым, кто высказал предположение, что руины Чехель Менар (у дона Гарсиа – Чилминара) – это то, что осталось от древнего Персеполя.
Хотя в Иране, даже в настоящее время, это место официально называют Тахт-е Джамшид (трон Джамшида). Так он назывался здесь издавна, потому что люди верили, что эти руины – это то, что осталось от дворца мифического персидского царя Джамшида.

54) ... упоминание о которой мы находим у самых почитаемых древних авторов, писавших о разрушении великой империи персов Александром Великим, королём Македонии (в тексте исп. el grande Alejandro, rey de Macedonia) – В 331 году до н.э. Александр Великий (356–323 гг. до н.э.), он же Александр Македонский, он же Искандер, одержал решающую победу над персидским царем Дарием III в битве при Гавгамелах, после которой держава Ахеменидов исчезла с лица земли. Персидская империя была покорена молодым правителем Македонии.
После победы Александр вместе с войском и свитой направился в Сузы (этот город сдался без боя), а потом (уже в 330 году) на юго-запад империи, в столицу Персии – Персеполь. Здесь македоняне устроили празднество, которое закончилось грабежом и поджогом. Город, считавшийся жемчужиной империи, был разрушен практически полностью, вместе с его дворцами и храмами в огне погибли сотни уникальных произведений искусства и религиозных памятников.

Арриан очень кратко пишет о захвате и сожжении Персеполя:
"Александр опять с такой же поспешностью повел войско к реке, застал уже готовый мост и легко перешел с войском на другую сторону, Оттуда он спешно двинулся на Персеполь, так что успел прийти туда раньше, чем охрана расхитила казну. Захватил он казну и в Пасаргадах; она находилась в хранилищах Кира Старшего. Сатрапом Персии он поставил Фрасаорта, сына Реомифра. Дворец персидских царей сжег, хотя Парменион и советовал ему сохранить его, между прочим, и потому, что нехорошо губить собственное имущество, а также потому, что население Азии примет его не как властителя Азии, твердо решившего удержать власть над нею, а только как человека, победоносно прошедшего по стране. Александр ответил, что он желает наказать персов за то, что, вторгшись в Элладу, они разрушили Афины и сожгли храмы; за всякое зло, причиненное эллинам, они и несут теперь ответ. По-моему, однако, Александр действовал безрассудно, и не было здесь никакого наказания древним персам." (Арриан, Книга 3, Глава 18, стр. 127)

Квинт Курций пишет о разграблении Персеполя:
"Варвары, покинув город, уже разбежались, кого куда гнал страх, и царь без промедления ввел в город фалангу. Он уже завоевал и частью принял на сдачу много городов с обильными царскими богатствами, но сокровища этого города намного превзошли все остальные. Сюда варвары свезли богатства со всей Персии, золото и серебро лежало грудами, одежд было великое множество, утварь была предназначена не только для употребления, но и для роскоши. Поэтому вооруженные столкновения про-исходили и между самими победителями: кто захватил более ценную добычу, считался врагом, и так как они не могли унести всего, вещи брались какие подороже. Царские одежды они разрывали на части, мечами разбивали дорогие художественные сосуды, ничего не оставляли нетронутым, не уносили в целости: тащили отломанные от статуй части, кто что ухватил. Не только алчность проявлялась в городе, но и жестокость: отягощенные золотом и серебром, победители убивали пленных, с которых нечего было взять, все попадавшиеся им навстречу умерщвлялись, если казались ничтожными по своей стоимости. Многие из неприятелей своими руками подготовляли себе добровольную смерть: одевшись в дорогие одежды, с женами и детьми бросались со стен. Некоторые подкладывали под свои дома огонь, предполагая, что это будет делать в скором времени и враг, и заживо сгорали со своим имуществом. Наконец царь отдал приказ своим воинам воздерживаться от насилия над женщинами. Некоторые называют такие размеры захваченной здесь добычи, что она кажется невероятной. Впрочем, нужно или усомниться в других сведениях, или поверить, что в сокровищнице этого города было 120 тысяч талантов; чтобы вывезти их – а царь предполагал взять их с собой на нужды войны, – он приказал доставить вьючный скот и верблюдов из Суз и Иннилона." (Квинт Курций, Книга V, Глава 6, стр. 100)

Диодор также сначала описывает разграбление Персеполя:
"Персеполь, столицу Персидского царства, Александр объявил самым враждебным из азиатских городов и отдал его, кроме царского дворца, на разграбление солдатам. А был этот город самым богатым из всех существующих под солнцем, и в домах частных лиц с давних пор было полным-полно всякого добра. Македоняне, врываясь, убивали всех мужчин и расхищали имущество, которого имелось очень много: битком было набито и всякой утвари, и драгоценностей. Унесено было много серебра, немало золота; множество роскошных одежд, выкрашенных в пурпурную краску, добытую из моря, или расшитых золотом, стало наградой победителям. Огромный, по всему миру прославленный дворец был отдан на позор и полное уничтожение. Македоняне, целый день занимавшиеся грабежом, не смогли все-таки утолить ненасытную жажду обогащения. Жадность их за время этих грабежей так развилась, что они вступали в драку друг с другом. Многих погубило обилие присвоенного имущества: некоторые, разрубив мечом самые роскошные материи, забирали свою долю; некоторые, не помня себя в гневе, отрубали руки тем, кто хватался за вещи, бывшие предметом спора. Женщин в их уборах волокли силой, уводя в рабство. Насколько Персеполь превосходил прочие города своим счастьем, настолько же превзошёл их и своими страданиями.
Александр, явившись в крепость, завладел находившимися там сокровищницами. Они были полны золота и серебра, так как сюда складывали все поступления, начиная со времён Кира, первого царя персов, и до последнего дня. Оказалось сто двадцать тысяч талантов, переводя золото в цену серебра. Желая взять часть этих денег с собой для военных нужд, а другую поместить на сохранение в Сузах, он потребовал из Вавилона, Месопотамии, а также из Суз караван мулов, ходивших под вьюками и в упряжке, и, кроме того, три тысячи вьючных верблюдов. Они привезли все в указанные места. Враждебно относясь к местным жителям, он не доверял им и решил совершенно уничтожить Персеполь." (Диодор, стр. 316)
Далее Диодор описывает местность и весь дворцовый комплекс (такого описания нет у других авторов):
"Я думаю, что неуместно лишь кратко сказать о районе города вокруг дворца из-за богатства этих зданий. Крепость, отметим сперва, окружена тройной стеной. Первая часть этого строения стоит на сложном фундаменте. Оно шестнадцать локтей в высоту и увенчано зубцами. Вторая стена похожа во всех отношениях на первую, но двойной высоты. Третий участок прямоугольный в плане и шестьдесят локтей в высоту, построен из твёрдого камня и, естественно, прочный. На каждой из сторон установлены бронзовые ворота, рядом с каждыми из которых стоят бронзовые столбы в двадцать локтей высотой, они предназначались привлекать взгляды наблюдателей, а ворота скрыть.
В восточной части террасы находится так называемый царский холм, в котором были могилы царей. Это гладкая скала с выдолбленными во множестве камерами, в которых были гробницы мёртвых царей. Нет у них другого доступа, но помещаемые саркофаги мертвецов подняты каким-то механическим устройством. Вокруг царской террасы были рассеяны резиденции царей и членов царской семьи, а также жилища знатных дворян, все роскошно обставленные, и здание соответственно сделанное для охраны царских сокровищ." (Диодор, Книга XVII, Главы 71–72)

55) Арриан, Диодор Сицилийский и Квинт Курций (в тексте исп. Arriano, Diodoro Siculo, Plutarcho y Quinto Curcio) – Основными источниками по истории жизни и завоеваний Александра Македонского являются труды Арриана, Диодора Сицидийского и Квинта Курция.
Арриан (около 86 – около 160 года н. э.) – древнегреческий историк и географ, грек по происхождению и римский гражданин, занимал ряд высших должностей в Римской империи. Родился в знатной семье, был учеником Эпиктета, чьи философские беседы записал и издал под названием «Беседы Эпиктета» (в 8 книгах). Многие работы Арриана не дошли до наших дней. Прижизненную славу историка Арриану принес дошедший до нашего времени «Анабасис Александра» (в 7 книгах) – история походов Александра Македонского, созданная по воспоминаниям Птолемея Лага и Аристобула, соратников Александра.
(Подробнее см. Арриан)

Арриан и "Поход Александра" (1575 г.)

Диодор Сицилийский (ок. 90 – 30 гг. до н. э.) – древнегреческий историк и мифограф; родом из Агириума на Сицилии. Диодор посвятил 30 лет созданию своих исторических сборников "Историческая библиотека" (Bibliotheca Historia) и предпринял для этого ряд путешествий.
(Подробнее см. Диодор Сицилийский)

Диодор Сицилийский и "Историческая Библиотека" (1746 г.)

Квинт Курций (I век н. э.) – римский историк, написавший «Историю Александра Великого Македонского» (Historiae Alexandri Magni Macedonis), одно из наиболее полных жизнеописаний полководца из дошедших до наших дней. По мнению большинства исследователей Квинт Курций жил в I веке н. э. и написал свой труд в царствование императора Клавдия (41–54 годы). «История Александра Великого Македонского» была написана в 10 томах. Сохранились (с незначительными пробелами) тома III–X.
(Подробнее см. Квинт Курций Руф)

"История Александра Великого" (XV в.)

56) порфир (в тексте исп. pórfido) – Мелкокристаллическая магматическая жильная горная порода с крупными включениями. По химическому составу близок к граниту. Название (от др.-греч. porphýreos – тёмно-красный, пурпурный) происходит от своеобразной красной породы с белыми крупными вкрапленниками.
Порфир – типичный компонент древних вулканогенных толщ. Эта порода использовалась ещё в Древнем Риме для изготовления статуй цезарей и предметов роскоши. Необработанная горная порода не выглядит эффектно, но предстаёт во всём великолепии после шлифовки и полировки, приобретая благородный пурпурный цвет. Изделия из порфира стали популярны со времён Клеопатры, которой принадлежало единственное в те времена разработанное месторождение порфира.
(Подробнее см. Порфир)

Изделия из порфира

57) Таис Афинская (в тексте исп. Thais atheniensa) – афинская гетера, пользовавшаяся благосклонностью Александра Македонского, впоследствии вторая жена египетского царя Птолемея I Сотера, от которого у неё были сын Леонтиск и дочь Ирана (Эйрена). Устаревшие русские варианты имени: Таида, Фаида, Таиса.
По мнению античных источников (Плутарх, Диодор Сицилийский, Квинт Курций Руф), Таис инициировала поджог дворца Ксеркса в завоёванном Александром Персеполе (330 год до н. э.).
Вот соответствующие фрагменты из сочинений упоминаемых античных авторов.
Арриан:
"Дворец персидских царей [Александр] сжег, хотя Парменион и советовал ему сохранить его, между прочим, и потому, что нехорошо губить собственное имущество, а также потому, что население Азии примет его не как властителя Азии, твердо решившего удержать власть над нею, а только как человека, победоносно прошедшего по стране. Александр ответил, что он желает наказать персов за то, что, вторгшись в Элладу, они разрушили Афины и сожгли храмы; за всякое зло, причиненное эллинам, они и несут теперь ответ. По-моему, однако, Александр действовал безрассудно, и не было здесь никакого наказания древним персам" (Арриан, Книга 3, Глава 18, стр. 120).

Квинт Курций:
"Из них одна, Таис, будучи во хмелю, внушает ему, что он вызовет глубокую благодарность у всех греков, если сожжет дворец персидских царей: этого, мол, ожидают все, чьи города разрушили варвары. К этому мнению пьяной распутницы по такому важному делу присоединяются двое-трое пирующих, тоже упившихся вином; царь проявил тут больше алчности, чем сдержанности: «Почему бы нам, в самом деле, не отомстить за Грецию и не запалить города?» Все разгорячились от вина и бросились хмельные поджигать город, ранее пощаженный вооруженными врагами. Царь первым поджег дворец, за ним гости, слуги, наложницы." (Квинт Курций, Книга V, Глава 7, стр. 102).

Плутарх: "Одна из них, особенно известная, Фаида, родом из Аттики, любовница Птолемея, в будущем царя Египта, умело хваля Александра в одном и подшучивая над ним в другом, опьянев, дошла до того, что сказала слово, уместное по понятиям ее сограждан, но не соответствующее ее положению. Она сказала, что за все, что она претерпела, скитаясь по Азии, она получит награду в тот день, когда сможет поиздеваться над гордыней персидских царей. И еще сладостнее было бы ей, идя веселой толпой с пирушки, поджечь дом Ксеркса, сжегшего Афины; ей самой бы хотелось на глазах царя подложить огонь: пусть пойдет молва, что женщины сильнее отомстили персам за Элладу, чем знаменитые военачальники Александра, его стратеги и навархи. Поднялись крики и аплодисменты, сотрапезники стали уговаривать и подгонять друг друга. Царь, увлеченный общим порывом, вскочил и с венком на голове и факелом в руках пошел впереди." (Плутарх, цит. по Арриан, "Дополнение из Плутарха", стр. 336 –337).

Диодор: "Одна из присутствовавших женщин, Фаида по имени, уроженка Аттики, сказала, что из всех дел, совершенных Александром в Азии, самым прекрасным будет сожжение царского дворца: пусть он отправится веселой компанией вместе с ними, и женские руки заставят в один миг исчезнуть знаменитое сооружение персов. Слова эти, обращенные к людям молодым, которые, опьянев, преисполнились бессмысленной гордости, возымели, конечно, свое действие: кто-то закричал, что он поведет всех, и стал распояжаться, чтобы зажгли факелы и шли отомстить за беззакония, совершенные в эллинских святынях. Его одобрили, но сказали, что совершить такое дело подобает только Александру. Царя воодушевили эти слова; все вскочили из-за стола и заявили, что они пройдут победным шествием в честь Диониса. Тут же набрали множество светильников, прихватили женщин, игравших и певших на пиру, и царь выступил в этом шествии под звуки песен, флейт и свирелей. Зачинщицей всего была гетера Фаида. Она после царя первая метнула во дворец зажженный факел; то же самое сделали и другие, и скоро дворец и все вокруг было охвачено огромным пламенем." (Диодор, Книга XVII, стр. 317).

Источником информации для них был, по-видимому, Клитарх Александрийский.
Вот что пишет Мортимер Уилер в своей книге "Пламя над Персеполем":
"Итак, не преклоняясь перед героями, какие факты, относящиеся к событиям в Персеполе, можем мы отыскать? Обратимся к труду Клитарха Александрийского, составленному после 282 г. до н. э. и, вероятно, не намного позже, то есть примерно через сорок лет после смерти Александра. Автор этого труда не участвовал в походе, тем не менее он писал во времена, когда еще были живы ветераны персидской кампании, и в стране (Египте), где до 282 г. правил военачальник и один из первых историков Александра – Птолемей I.
Труд Клитарха мог быть написан задолго до смерти египетского правителя, но не опубликован по причинам деликатного свойства, поскольку Фаида была любовницей Птолемея. Правда, Клитарх не пользовался доверием у позднейших авторов. Страбон, например, в конце I в. до н. э. говорит о его лживости, а спустя век Квинтиллиан характеризует его как автора «даровитого, но не заслуживающего доверия». И все-таки, описывая узловой эпизод – сожжение Персеполя, он вряд ли осмелился бы украшать его вымыслом – ведь очевидцы этих событий еще жили. Что же он говорит? В одном из тридцати шести сохранившихся фрагментов, который цитировал в свое время Афиней, этот неисправимый коллекционер древних рукописей, Клитарх утверждает, что «Фаида была причиной поджога дворца в Персеполе». Разве этого не достаточно, чтобы считать Фаиду исторически достоверной, хотя и не слишком почтенной, личностью? Но, признавая Фаиду виновницей пожара, можно допустить и все прочие обстоятельства. Мне кажется, нет основания отрицать этот эпизод в том, например, виде, в каком его передают Диодор, Курций и Плутарх. Не беда, что Арриан опускает подробности; деловитость, краткость и некоторая сухость – его стиль." (Уилер, стр. 22-23.)
(Подробнее см. Таис)

Таис (Ж-А Рошгросс, 1890 г.)

58) труды Диодора были написаны много лет спустя после описываемых событий (в тексте исп. Diodoro) – Годы жизни Диодора Сицилийского – ок. 90–30 гг. до н. э.

59) четырёхсот футов – примерно 111 м.

60) гора, называемая Королевской (в тексте исп. un monte que se llamaba Monterreal) – Считается, что остальные высеченные в стене гробницы, расположенные ближе к Персеполю, принадлежат другим царям династии Ахеменидов. На горе над Персеполем (ее сейчас обычно называют Царский холм) находится гробница, приписываемая Артаксерксу II (годы правления 404–358 гг до н.э.). На юго-восток от Персеполя находится гробница, приписываемая Артаксерксу III (годы правления 358–338 гг до н.э.), и примерно на полмили к югу – неоконченная гробница, которая, как полагают, предназначалась для Дария III (Уилбер, стр. 59–61).
Перед входом в усыпальницы находятся остатки небольших бассейнов, когда-то наполненных водой. Летописцы свидетельствуют, что похороны царей сопровождались магическими ритуалами и жертвоприношениями. Возможно, эти бассейны имели не только эстетическое, но и ритуальное назначение.
С террасы усыпальницы Артаксеркса II открывается прекрасный вид на руины Персеполя.
(По материалам Персеполь. Взлет и падение города-праздника.)

Гробница Артаксеркса II
Вид на руины Персеполя и гробница Артаксеркса III

61) Анджело Коспо Болонес мог неправильно понять греческий текст Диодора (в тексте исп. Angelo Cospo Bolones, Diodoro) – Имеется в виду Анджело Коспи (итал. Angelo Bartolomeo Cospi, 1430–1516), болонский гуманист, переведший и опубликовавший на латыни в двух книгах сочинения Диодора Сицилийского и Квинта Курция о македонском царе Филиппе и его сыне Александре Македонском: "Libri duo, primus de Philippi Regis Macedoniae, aliorumque quorundam illustrium ducum, alter de Alexandri filii rebus gestis", то есть "Две книги: первая о Филиппе, царе Македонии, и некоторых других выдающихся деятелях, вторая о деяниях сына Александра"), Vienna, 1516.

62) брат Антонио де Гувеа, епископ Кирены (в тексте исп. fray Antonio de Govea, obispo de Cirene) – см. прим. 18 к 4.2 "Прибытие в Лар" и прим. 2 к 5.1 "Персеполь (Часть 1)"

63) болонский архитектор Себастьян Серлио (в тексте исп. Sebastian Serlio Bolones) – итальянский архитектор позднего Ренессанса, один из ведущих теоретиков архитектуры своей эпохи.
В период 1537–1551 годов Себастьяно Серлио работал над трактатом «Семь книг об архитектуре Себастьяно Серлио из Болоньи» (I Sette libri dell’architettura di Sebastiano Serlio bolognese). Позднее было опубликовано восемь книг (включая так называемую «Экстраординарную книгу» (il Libro Extraordinario – приложение, не предусмотренное редакционным планом, предложенным Серлио) с гравюрами, представляющими «знаменитые памятники древней и новой архитектуры". Книги издавались не порядку. При жизни автора увидели свет только пять книг. Полное издание трактата осуществлено в двухтомном английском переводе только в 1996–2001 годах.
(Подробнее см. Серлио, Себастьяно")

Себастьян Серлио и восьмая книга его трактата

64) ...многочисленные аисты устраиваются на ночлег в своих гнёздах на верхушках самых высоких колонн – Дон Гарсиа заканчивает описание Персеполя замечанием, вызывающим у читателя "эффект присутствия" – он словно переносится во времени и пространстве к описываемым руинам и вместе с автором окидывает их взглядом.
Нестандартным является и завершение графических иллюстраций, описываемых древних сооружений, – художник в виде шаржа изображает дона Гарсиа, осматривающего колонну Персеполя. Это седьмой рисунок, сделанный художником посольства и представленный в рукописи (folio 549 r).

Аисты над Персеполем и рис. 7 из рукописи